— Что ему еще от меня надо? Так и передайте, пусть катится ко всем чертям!
— Не передам. — От его интонации по коже ползет морозец, а я невольно ежусь. — Сергей умер.
Очередной снаряд взрывается в голове. Недоуменно смотрю на Назара.
— Как умер? Почему?
— В камере, — сухо поясняет он. — От неправильной дозировки лекарств.
— Боже, какой кошмар, — закрываю рот ладонью.
Какой бы сволочью ни был Сергей, я никогда не желала ему смерти. «Ложь», — услужливо напоминает внутренний голос. Именно этим пожеланием и закончился наш последний разговор.
Но это же не серьезно, просто эмоции.
— Есть еще какие-то возражения? — Губы Назара вытягиваются в тонкую линию, а взгляд становится равнодушным.
Возражений у меня целый вагон и маленькая тележка. Но этот мужчина всем своим видом дает понять, что все уже решил и мое мнение его не волнует. Однако я хочу побороться за свободу и независимость. В конце концов, я не вещь, а живой человек со своими желаниями и потребностями.
— Зачем я вам? — спрашиваю прямо.
— Вокруг наверняка есть женщины, которые бы с радостью захотели стать вашей женой. И родить вам детей…
Глаза Назара сужаются, а ноздри опасно раздуваются. Злится? Но я ведь не сказала ничего такого. Очевидные вещи.
— Я бесплоден, — после долгого молчание все же говорит он. — Дочь брата — это единственное, что осталось от него и моя наследница. Я действую исключительно в ее интересах. Ей нужна мать."
"— А мое мнение вас не волнует? — криво усмехаюсь. Что за понятия такие.
Кто он вообще такой, чтобы решать чужие судьбы? Господь бог?
— Отнюдь, — коротко бросает Назар. — Завтра придет юрист, он все оформит.
— Я не дала согласия. Верните мою дочь, это совсем не смешно.
Как у него все просто. Ворвался в мою жизнь, перевернул вверх ногами и еще пытается поработить. Но я не хочу так. Просто верните мне дочь, и мы будем жить долго и счастливо. Вдвоем.
— Разве похоже, что я шучу? — Назар вновь превращается в беспощадного палача. — У тебя нет выбора.
Ног ты не чувствуешь, нужна долгая реабилитация. И пока непонятно, какой будет эффект.
Нервно сглатываю, выслушивая свой приговор. Неужели чувствительность не вернется и я останусь инвалидом? За что? Почему все так? Почему именно со мной?
— Где все это время будет ребенок? Его надо кормить, одевать, обслуживать. Это деньги, силы, время. Ты справишься? — наседает он.
Поджимаю губы, прекрасно понимая, что он прав, но не желая этого признавать. Ни за что.
