А я… всё это время, не переставая, кончала, тряслась и задыхалась от молящих криков. Долго, в затяжной конвульсии, под неподъёмным прессом чужой воли, скованная тугими ремнями похотливого вожделения чужой всепоглощающей тьмы. И не успев пережить до конца первый заход струйного оргазма, меня накрыло ещё одним. Двойным и более мощным. Потому что частично он принадлежал не только мне одной. Мой Дьявол тоже кончал. Прямо в меня. И я это ощущала, как никто другой, практически балансируя на грани ещё одного неизбежного срыва.
Ведь он не просто накрывал меня напалмом своей ментальной разрядки, он помечал меня физически. Уже в который раз заливал меня изнутри своим исключительным «токсином», обособленный запах которого будет преследовать меня ещё очень и очень долго.
— И после этого… ты всё ещё хочешь… от меня уйти?..
Он наконец-то остановился, вернее, приостановился. Скорее, продолжал двигаться во мне ленивыми толчками чисто на автомате, пока довольно рычал и вжимался в мою спину, оглушая меня не только сиплым хрипом сытого зверя, но и мощными ударами равномерно бьющегося о мою лопатку сердца.
Возможно даже вбирая им моё собственное сумасшедшее сердцебиение.
Боже правый… Что он вообще творил и когда он намеревался всё это прекратить?"
"— Хочешь уйти, Энн?.. Прямо сейчас? Продолжая при этом сжимать мне член кончающей пиздёнкой?
Гомнюк! Чёртов конченный гомнюк!
Конечно, хочу! Сбежать! Со всех ног и сломя голову! Не оборачиваясь! И, желательно, именно сейчас! Хотя едва ли сумею подняться в эти минуты дольше, чем на несколько секунд.
— В-вы… вы мне… обещали…
— Я обещал тебе совсем другое, mon papillon…
Ну, сколько можно, господи! Зачем он это делает? Зачем прижимается, трётся об меня и во мне, затягивает в свои грёбаные тиски жадных рук, будто и впрямь хочет поглотить в себя, не забывая клеймить моё сознание своими демоническими заклятиями и треклятым голосом.
— Что ты не захочешь от меня уходить…
— И поэтому… вы меня сейчас не отпускаете? Чтобы я… на самом деле этого захотела?
Горячий порывистый смешок опалил мне шею вместе с губами Маннерса.
А потом и языком, когда Дьявол прошёлся им, словно влажной змейкой, по моей надрывно пульсирующей жилке. Из-за чего я невольно сжала мышцы влагалища и стянула в зудящие кулачки край покрывала, кое-как сдержавшись, чтобы не всхлипнуть.
— Я не отпускаю тебя, потому что всё ещё хочу тебя трахать. Я ещё не пресытился… Слишком мало прошло для этого времени. И мне реально это понравилось… Впрочем, как и тебе.
