— О том, как кончала подо мной с закрытыми глазами чуть ли не целую минуту. А ведь я тебя об этом предупреждал и не раз, Энн. Никаких побегов от меня в скрытые фантазии…
— Но… это… я никуда не сбегала! Я просто…
— Просто бурно кончала. Я знаю. Но правила были нарушены. Сознательно или нет, это уже значения не имеет. Я поставил чёткие условия, и ты их не выполнила.
Он всё-таки ко мне подошёл, чем вынудил меня оцепенеть, замереть и перестать на какое-то время дышать. Думать я перестала намного раньше. Могла лишь наблюдать и… ждать.
Ждать того момента, как он снова накроет меня своей радиационной «тенью» и что-то при этом обязательно сделает.
— Поэтому, у тебя ещё несколько часов до вечера, которые принадлежат всецело мне…
Я так и не сумела отвести от лица Маннерса взгляда в сторону, подобно кролику перед гипнотизирующим удавом. Смотрела во все глаза, как он надо мной нагибается, как сокращает между нами последние защитные дюймы и… протягивает ко мне свободную руку. Я только и сумела, что испуганно всхлипнуть и интуитивно сжать на ногах пальцы, когда он подхватил складку покрывала у моей груди и одним резким движением сдёрнул гладкую ткань с моего тела, полностью обнажая меня перед собой.
— П-пожалуйста! Вы же… вы говорили, что отпустите меня! И мне надо созвониться с Эдвардом!
— Сутки, Энн. Теперь ты наказана на полные сутки, начиная с этой самой минуты.
— Но!.."
"— И, если ты не перестанешь говорить на эту тему, буду накручивать счётчик до тех пор, пока до тебя не дойдёт, насколько я серьёзен.
Почему я не прикусила себе язык до того, как произнесла имя Эдварда вслух? Если внешне Маннерс и не изменился, то не почувствовать, как он отреагировал внутренне на упоминание о моём женихе я никак не сумела. Меня словно ударило ментальной волной чужого напряжения в сто тысяч килотонн. Может оттого я и не отшатнулась от мужчины, когда он присел рядом со мной на край кровати и потянулся к моей голове обеими руками. Потому что находилась в лёгкой контузии и совершенно не соображала, что именно он собирался сделать и зачем.
Дошло уже после того, как его ладонь утопила в себе мой затылок, а моих губ коснулся край фарфоровой чашки с кофе.
— Выпей. А то, боюсь, у тебя очень сильное обезвоживание после сегодняшней ночи.
Я снова судорожно сглотнула и было потянулась к чашке собственными трясущимися руками.
— Я могу и сама…
— Когда я тебе скажу, что ты будешь делать сама, тогда и будешь ЭТО делать САМА, Энн.
