Лене надо было уйти, но она так и не смогла этого сделать. Задержалась у порога двери с подносом в руках, чтобы увидеть этот красивый танец. Они безупречно танцевали, вынуждена была отметить Лена. Багровый шелк платья баронессы так и играл переливами при каждом движении. Быстро и плавно скользили по паркету мать и сын, проплывая мимо гостей в волшебном танце под восторженный шепот гостей. Лена испытывала целую гамму чувств одновременно в этот момент. И восторг от завораживающей красоты танца, и ненависть ко всем нацистским атрибутам, которые украшали мундир Рихарда, и невыносимое желание быть его партнершей сейчас.
Ей хотелось танцевать. Но царапало неприятно пониманием, что ей не просто хотелось танцевать, а именно с ним.
Когда на паркет стали выходить и другие пары — Мисси с Людвигом, штурмбаннфюрер СС с женой и Анна с Гуго, Лена заставила себя отвести взгляд и выйти вон из комнаты, унося тяжелый поднос в кухню.
— Как думаешь, долго они еще будут плясать? — спросила ее Катерина, вытирающая бокалы от капелек воды.
— Я с ног валюсь, ей-ей! Як собака устала!
— Молодой офицер, тот, что темноволосый, желает еще вина. Просил именно сухого, — произнесла Лена, пожав плечами в ответ на вопрос Кати. А потом предупредила: — Нам нельзя задерживаться в кухне. Порвался шнур сигнала, и мы не услышим вызова из комнат. Мне уже досталось на орехи от барона.
Катя только махнула рукой в сторону погреба.
— Бери сама, я ничегошки не разумею, чи сухое, чи мокрое — пошутила она, выставляя бокалы ровными рядами на поднос.
— Не тревожься дуже, я уж все.
Лена оставила грязную посуду на буфете, выбросила пустые бутылки в ящик и, взяв со стола масляную лампу, спустилась в погреб, ежась от холода, моментально проникшего под тонкую ткань блузки. Она тоже не понимала в винах, а отдельная полка, на которую баронесса отставила напитки для вечера, уже опустела. Поэтому Лена вытянула бутылку, на этикетке разглядела знакомые слова «Petit verdot». Наверху, над ее головой раздался какой-то шум, и она обеспокоенно прислушалась.
Так и есть. Кто-то быстро и суетливо ходил по кухне. Тяжелые мужские шаги и глухой протяжный звук, будто двинули что-то с места. Это не мог быть Войтек, уже удалившийся к себе в квартирку над гаражом. Но только когда вдруг раздался тихий звук разбитого стекла, Лена поняла, что происходит что-то нехорошее наверху и побежала к лестнице.
Это был Клаус, буквально белый от злости. На его щеке алел глубокий порез, из которого текла тонкая струйка крови.