— Я думаю, что это было очень смело с твоей стороны, — ответила Лена откровенно. — Спасибо, что сделал это для Янины.
Но напряглась, когда он вдруг поднял руку и накрыл своей ладонью ее ладонь.
— Это путь отсюда. Самый верный. Только скажи, и я все сделаю. Но не так, как было у Гуса с Яниной. Совсем по-другому, ты же знаешь. Только одно твое слово, и я женюсь на тебе. И ты отправишься домой. Как всегда, хотела.
— Войтек… — растерялась Лена, не зная, что ответить ему сейчас.
Ее спасла Айке, все это время встревожено прислушивающаяся к их разговору.
Она решила вмешаться, как только заметила, что Войтек ласково погладил ладонь Лены.
— Нельзя говорить на своей тарабарщине! Говорите на нашем языке! — хлестнула их полотенцем несколько раз кухарка и погрозила пальцем. — Ей-ей, Биргит увидит!
Лена не могла не думать над словами Войтека. Неужели это действительно был единственный выход вернуться домой, на родину? Но ребенок… «Как можно сейчас рожать детей? — мелькнула в голове страшная, но такая верная для нее мысль.
— Не время, совсем не время для этого».
— Ты смогла бы? — спросила Лена Катерину, когда сидели однажды вечером по привычке в ее спальне перед сном. Несмотря на то, что они остались вдвоем в Розенбурге, Биргит не разрешила им поселиться вместе, и так выходило, что у каждой из девушек было теперь по отдельной комнате.
Подруга задумалась. Замерла на миг, прекратив на секунды заплетать длинные волосы Лены в косу, а после коротко ответила:
— Дитяте должно в этот свет рождаться по любви, а не по нужде.
Так мне мати говорила. И только при муже, а не после гульбы.
Лене стало легче почему-то от этих слов, когда она поняла, что Катя разделяет ее мысли. Рассказала ей о том, что говорил Войтек в день, когда увезли Янину, и о его предложении. После этого момента Лена старательно избегала поляка из-за неловкости, которую ощущала всякий раз в его присутствии.
И ей было жаль их прежнюю дружбу, которая окончательно разрушилась с этими словами.
— Как же ж за него замуж-то? — удивилась Катерина неподдельно. — Он же поляк, а мы советские… Как это можно?
И она произнесла это таким тоном, что Лену почему-то царапнуло. Что бы сказала Катя, когда узнала бы, о ком Лена порой думает бессонными ночами?
— Он такой же человек, как и мы, — отрезала она недовольно, отстраняясь от рук Кати.