Марек, бригадир группы рабочих, коренастый поляк с щербатым из-за оспин лицом, тщательно следил, чтобы она становилась в ряды, где работали только иностранцы, но подростки преследовали ее, самостоятельно переходя из ряда в ряд. То и дело вспыхивали конфликты, когда на защиту Лены вставали французы и поляки, заслоняя ее от любой обиды.
— Как псы из-за сучки, — забавлялся Штайлер, когда улаживал очередную словесную ссору. При этом на спины иностранных рабочих, бывало, опускалась резиновая дубинка, которую бауэр любил носить с собой.
И добавлял, скалясь противно. — Русской сучки.
Лена переживала, что мужчинам достается из-за нее, и каждый раз, собираясь на работы на ферму, мечтала, чтобы наконец-то ее оставили в покое. Подростки чуть отстали, только когда в начале июля пришла новость о взятии немцами Севастополя. Лена смотрела, как радостно кричат немцы, когда Штайлер сообщил им об этом во время обеда, и почему-то вспоминала вечер в библиотеке, линию из сигарет на карте и голос Рихарда. Правда, совсем в покое не оставили — так и продолжали обзывать «русской дрянью» и «грязной свиньей» и бросать то комья грязи, то яблоки в спину.
— Это все из-за того, что немцы застряли в России, — говорил Войтек, когда они ехали в грузовике на ферму Штайлера. — Они злятся, что до сих пор не могут захватить Советы, как это было прежде с другими странами. Я каждый вечер говорю со стариком, но он ничего не решает в этом доме, сама понимаешь! Можно было попросить немчика, но тот…
— Что — тот? — испугалась вдруг Лена, когда Войтек сделал паузу, переключая рычаг передачи.
Она почти ни с кем не говорила последние три недели, что работала у Штайлера. Уезжала еще до рассвета, а возвращалась в сумерках, когда девушки еще не поднимались в свои спальни. Усталость брала свое всякий раз, несмотря на желание Лены дождаться Катю.
Поляк как-то странно посмотрел на нее в ответ.
— Немчик же летает над Ла-Маншем, его нет в доме, — и Лена выдохнула свободно, только сейчас понимая, что ждала его ответа, затаив дыхание.
"
"Все неожиданно изменилось в начале августа, когда Лена проработала на ферме Штайлера уже около месяца, и снова начинала подумывать о побеге. Все что угодно, лишь бы не остаться здесь! Нет, нельзя сказать, что работа была тяжелой — мужчины, как могли, помогали ей и брали на себя большую часть труда. А в перерывах отдавали ей то часть своего обеда, то собранные украдкой ягоды или сливы, зная, что рискуют попасть под палку Штайлера.