Юношеские грезы свойственны каждому, но в каждом должно быть довольно разума, чтобы остановиться, пытаясь ухватить их. У тебя есть долг по отношению к этой земле. Иной долг, не тот, что поставил ты себе целью. Наша земля довольно страдала в усобицах, что велись из столетия в столетие. Но только от нас зависит, какой она достанется нашим потомкам — разоренной или процветающей. Подумай о том, мой мальчик. У шляхтича в крови должно быть не только желание свободы, но и забота о земле, которая ему принадлежит.
Они недолго ехали молча, каждый погруженный в собственные мысли, а после Лозинский-старший произнес, отчетливо выделяя каждое слово:
— Ты должен взяться за разум, Влодзимир. Ты должен стать хозяином, истинным хозяином наших земель. И ты, как хозяин этих земель, должен отдать ей еще один долг. Наследник, Влодзимир. Ты должен жениться. И остаться здесь. На земле!
— Ваше желание полностью отвечает моим чаяниям, отец, — ответил на это Влодзимир, и Лозинский-старший внезапно повернулся к нему и спросил после того, как долго и пристально смотрел в глаза сына.
— Это ведь не одна из здешних паненок, верно? И не из Гродно. Вряд ли кто-то в городе мог запомниться тебе, судя по тому ровному интересу, что ты выказывал тогда к паннам городским. Encore tromperie…?
[689]
И ныне Влодзимир смотрел на подвенечный наряд Анны, на ее бледное от волнения лицо, но при этом решительно поджатые губы и понимал всю истинность слов отца. Еще одна иллюзия, которая ускользнула от него.
А потом вдруг разозлился, сжал пальцы крепче в кулаки. Особенно, когда Анна повторила упрямо:"
"— Я ждала его. И прошлым летом, и все эти месяцы. И даже тогда, когда вы были здесь. Я ждала только его всегда.
— И даже под моими губами? — не мог не спросить Влодзимир, напоминая о той единственной ночи, когда она сама шагнула в его объятия. Помнила ли Анна о ней, как бережно хранил в памяти он сам? Думала ли, как думал он о тех коротких мгновениях блаженства, которое он познал от ее губ и рук? Иногда Влодзимир жалел, что позволил Анне уйти в ту ночь.
Ведь все могло быть решено еще тогда, несколько лет назад.
Она помнила. Иначе при всей ее невозмутимости не появились бы красные пятна в глубоком вырезе ее платья, такие явные на фоне белоснежной ткани подвенечного наряда. Сводя на нет видимость невозмутимости и отстраненности.
Анна помнила, Влодзимир был прав в своей догадке. И будет вспоминать об этом до конца своих дней.
