Вечером дольше, так, чтобы еле ноги по земле волочил. Иначе не уснуть. Не думаю ни о чем и ни о ком. Просто, бездумно езжу на работу. Выполняю какие-то легкие задачи. Уже давно подготовил все файлы к своему уходу. От Виктора, слава богу, ни слуху, ни духу. Это хорошо. Еще две недели и я вместе с отцом улетаю в Стокгольм. Пожалуй, устроюсь на работу там. К маме приеду в будущем году. Мы уже договорились. Особенно после того, как отец устроил мне разнос.
– Я все равно думаю, что вы с тем парнем не просто так знакомы! Я изучил все ваши фотографии, которые попали в сеть! Ты посмотри, посмотри сюда! Как ты подаешь ему руку?! Как он смотрит на тебя, когда хватается за нее и потом, когда вы оба садитесь в машину! Так друзья не смотрят! А его машина? Ты знаешь, сколько она стоит? Я так и знал, ты стал игрушкой в руках богатея! Я так и знал, не зря боялся!!!
Мне ничего не оставалось, как смыться на работу и забыть об отпуске или больничном.
Похоже, он намеревается меня доставать до тех пор, пока не уедем обратно на родину.
В сотый раз, устало вздохнув, открыл дверь ненавистного московского офиса «Блэкбургера». Итак, первый день из десяти, между ними два выходных дня. Отлично, приеду в Стокгольм, и будет мне отпуск. А сегодня что? Особых дел нет, как и в пятницу. Игорь Аркадьевич что-то говорил про планерку. Несколько часов бессмысленного присутствия с моей стороны. Они будут решать свои проблемы – я лишь присутствовать.
Поднявшись на последний, десятый этаж, проходя мимо ресепшена, покосился на девушек из офиса «Блэкбургера», они все как одна прилипли к окну.
Перешептывались, хихикали. Звезду шоу-бизнеса увидели?
Безразлично прошел на кухню. Хочу налить кофе. У меня теперь новая фишка – ночью я не могу уснуть, а днем никак не могу проснуться. Сделал себе двойной, самый крепкий. Посмотрел на настенные часы. Планерка уже началась. Но, для меня это уже не имеет никакого значения. Выговоры мне не страшны. Даже своему начальнику уже давно все объяснил.
Сказал, что у нас с господином Беловым случился конфликт, именно поэтому ухожу. Он заставил меня отработать последний месяц, я этого делать не хочу, поэтому терпите меня таким, какой есть. Все.
Стыдно сказать, насколько я испортился. И даже совесть не мучает. Зажимая подмышкой свой блокнот, а в другой руке неся чашку с кофе, открыл дверь в переговорную.
И остановился.
Оно снова стучит. Снова вырывается. Мое непослушное сердце. Этот стук.
