Для этого нужно аккуратно положить пепел, на кусок картона и, прикрыв вторым куском, тщательно обвязать верёвкой обе картонки и, вложив в обычный журнал, газету или книгу, передать мне. Справитесь?
— Конечно. Но как я вам передам то, что отыщу в его номере?
— Забирайте с собой. Во сколько заканчивается ваша смена?
— По-разному. Но ближайшие дни я буду дома уже в шесть.
— Тогда каждый вечер в шесть тридцать вы увидите меня на другой стороне тротуара напротив вашего окна. Надеюсь, вы согласитесь прогуляться со мной?
— С удовольствием! Вы вносите в мою жизнь столько нового и интересного!
— Если в какой-то день я не приду, значит, ждите на следующий.
Договорились?
— Да.
Ардашев поднял бокал и сказал:
— Предлагаю выпить за наше с вами общее дело.
— С удовольствием! — просияла Анастасия.
Сделав глоток шампанского, Клим Пантелеевич улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой и проговорил:
— Приглашаю вас в синематограф. Остался лишь последний сеанс. «Унион», как вы, наверное, заметили — напротив.
Сегодня идёт американская фильма «Фантомас». Вы её видели?
— Нет. В Таллине я ни разу не ходила в кино.
Частный сыщик щёлкнул крышкой золотого «Мозера» и проронил:
— У нас есть ещё полчаса, а потом, чтобы успеть в кино, придётся оставить это уютное местечко.
— Полчаса — уйма времени, — улыбнулась Анастасия и придвинула к себе персики.
IIАрдашев смотрел на белый экран с вездесущим детективом Фредом Диксоном, гоняющимся за Фантомасом, и на несчастного профессора Харрингтона, открывшего секрет изготовления золота путём химических опытов, но ничего не видел.
Ни стрекот киноаппарата, ни даже восхищённые вздохи зрительного зала не могли возвратить его в реальность. Ему не давали покоя два вопроса: что общего между семнадцатой страницей тетради Карла Бартелсена и четырьмя нотами, одна из которых повторяется дважды? И какое отношение к судьбе покойного органиста может иметь ряд цифр: 5-1-10-1?
Глава 16. Встреча на немецком кладбище
Порывистый ветер гнал с моря на город облака.
Небо хмурилось. По всему было видно, что вот-вот по старым таллинским крышам и подоконникам застучит дождь. Завтра наступит сентябрь. Ардашев, сидя в коляске с открытым верхом, подумал, что по какой-то странной причине даже пасмурная погода в Таллине не портит настроение, хотя события последних дней не прибавляли ни спокойствия, ни оптимизма.
Клим Пантелеевич расплатился с извозчиком и вошёл в ворота старой немецкой юдоли. Смотритель оказался на месте.
