В обычной жизни людей всегда окружают музыкальные звуки. Будь то уличный шарманщик или оперный концерт. В тюрьме этого нет. И к полному отсутствию музыки трудно привыкнуть. Чтобы не сойти с ума он мысленно пытался разложить на ноты скрип отпираемой двери, или громыхание кандалов в тюремном коридоре.
Пять лет прошло, но никак не забываются эти два года, проведённые в заграничном остроге."
"Такого профессионала- ликвидатора большевики упустить не могли. В начале 1919 года они пригласили его вступить в их ряды.
Это случилось вскоре после неудавшегося покушения на вождя мирового пролетариата эсерки Фани Каплан. Тогда многие из социалистов революционеров перекочевали в лагерь тех, кто не только сумел захватить власть, но и удерживал её, несмотря на Гражданскую войну и интервенцию. Он понимал, что в случае отказа его устранят и потому не стал испытывать судьбу и согласился на продолжение привычной работы, но уже под началом совсем другой организации — Региструпра РККА.
Дератизатор стоял у окна и смотрел на суетливый город. Холодный ветер беспокоил занавески. Солнце, загрустив по уходящему лету, спряталось за тучи. Пахло спелыми, насыпанными на лотках яблоками, и свежестью, которая обычно бывает перед дождём. Прохожие спешили по делам. «Людишки, по сути своей, скверные существа. И только партия большевиков сможет исправить их мелкобуржуазные душонки. Придёт время и Таллин будет советским. И вот тогда я посмотрю на лица этих довольных эстляндских мироедов», — подумал он и смял в пепельнице уже потухшую папиросу.
Он открыл дверь и окликнул коридорного. Заказал в номер бутылку «Мартеля». Выпил две рюмки и спустился вниз. У входа уже ждал таксомотор. В ресторан у Новых ворот надо было успеть вовремя.
Глава 11. Эмиссар
IТуманные молочные сумерки окутали Таллин. На Балтийском вокзале кипела жизнь, как это бывает обычно перед прибытием поезда.
В неясной, будто замазанной извёсткой дали, показался белый, клубящийся дым.
Он сменился на чёрный, и из мглистого облака вынырнул паровоз. Состав замедлил ход и устало подкатил к Балтийскому вокзалу. Кондуктора открыли вагоны.
На перрон вышел человек лет около сорока европейского вида в модной шляпе-федора с тремя заломами на тулье, в лёгком плаще и с глобтротерром. Носильщик, прочитав во взгляде недавнего пассажира поезда одобрение, услужливо выхватил у него чемодан и засеменил рядом.
