Тайво Линн без труда отыскал меня и стал обвинять не только в краже алтаря, но и в убийстве органиста. Мастер шантажировал меня, требуя несуразно большую сумму за молчание. Я согласился. Он назначил встречу неподалёку от слесарной мастерской, у колодца. В нём он и остался. Жадность сгубила. Я приговорил его к смерти именем одиннадцатого воина.
Полицейский махнул рукой и бросил:
— Да перестаньте прикрываться именем героя! Вы преступник! Троих укокошили! Вам виселица светит. Орудие убийства в колодце?
— Да.
Инспектор бросил ботинки хориста на пол и сказал:
— У меня тут целая толпа свидетелей, которые под присягой подтвердят, что вы признали вину в краже и трёх убийствах.
Обувайтесь и ведите нас в склеп. Показывайте, где алтарь Черноголовых.
— Может, хоть наручники снимите? Давят кисти, мочи нет, — пожаловался хорист.
— Ага, — усмехнулся инспектор, — дураков нет. Ищи потом зайца в степи.
Саар повернулся к помощнику и велел:
— Ослабь слегка супостату ручные кандалы, но, ни в коем случае, не снимай.
А то, не ровен час, даст дёру этот фронтовой разведчик. Гоняйся потом за ним с собаками по лесам."
"Кантор в сопровождении инспектора и его помощника зашагали на выход. Ардашев шёл следом. В церковной лавке он купил свечи и, ускорив шаг, обогнал толпу, следовавшую на кладбище.
Когда задержанный приблизился к склепу, он вдруг радостно воскликнул:
— Она принялась!
— Вы о чём? — пожёвывая ещё незажжённую сигарету, осведомился Саар.
— О мандрагоре.
— Что ещё за мандрагора? — недовольно пробубнил инспектор.
— Цветок смерти, — пояснил Ардашев, держа в руках две свечи. Одну он протянул инспектору.
— Вы очень предусмотрительны. А я вот и не подумал, чем мы будем светить в преисподней, — изрёк Саар и, глядя с укором на помощника, спросил: — Что вы там так долго возитесь у дверей? Отворяйте поскорее этот чёртов склеп!
Наконец дужка замка скрипнула и открылась.
— Оставайтесь здесь вместе с арестантом, — растоптав окурок, велел помощнику инспектор. — Да смотрите не упустите его!
Саар зажёг свечи и вслед за Ардашевым начал спускаться вниз по каменным порожкам.
Пришлось опуститься метра три под землю, и ступеньки скоро закончились. Пламя свечи выхватило из тьмы круглое помещение со сводами из тёсанного камня, совсем без углов. Посередине, из такого же известняка, был выложен постамент. На нём, укрытый куском алой парчи, стоял гроб. Это было понятно по очертаниям материи.
— Что-то здесь я алтаря не вижу, — проронил Клим Пантелеевич.
