Не обращайте внимания. А год рождения у него указан?
— 1526.
— Погиб в 34 года.
— Получается так.
— Мы можем войти в этот склеп?
— То есть как? — вопросил кистер, и его поднятые глаза остановились в неприятном изумлении.
— А разве нельзя?
— Строжайше возбраняется! — ледяным голосом выговорил Пуусепп. — Дозволяется только родственникам и священнику во время захоронения.
— Так ведь тело не предано земле.
— Не имеет значения, потому что, покойного внесли в склеп, и была прочитана заупокойная лития. Ведь его душа распрощалась с телом.
— На его дверях висит огромный замок.
— Да. Он заржавел. Этим склепом никто не интересуется. Он заброшен.
— Но я только что видел человека, убиравшего мох с его крыши.
— По кладбищу много разного люда бродит.
— А у кого хранятся ключи от склепов?
— Уже много веков у нас соблюдается следующий порядок: один ключ находится у смотрителя кладбища, то есть у меня, а второй, у кого-то из родственников. Они передают его из поколения в поколение.
— А если он потеряется?
— Однажды при мне был такой случай.
Мы отдали потомкам второй ключ, чтобы они сделали дубликат. На следующий день наш ключ вернули.
— Мне хотелось бы взглянуть на ключ от склепа Герта Витте. Надеюсь, это возможно?
— Да, — закивал Пуусепп и открыл ящик. В нём имелось множество отделений с написанными на них цифрами. Он вынул ключ под номером семнадцать.
— Вот он. Как видите, ржавый. Надо бы почистить. При мне его никто не брал.
— И опять семнадцать! — воскликнул частный сыщик.
— Да, семнадцать.
А что? — удивился смотритель.
— Нет-нет, это я так. Не обращайте внимания.
— Чем ещё могу быть вам полезен?
— Вы очень помогли следствию. Благодарю.
С лица смотрителя вдруг слетело благорасположение. Он сухо попрощался и, сославшись на занятость, удалился.
Клим Пантелеевич щёлкнул крышкой карманных часов. До встречи с капитаном Волковым оставалось всего двадцать минут. Ещё вчера он протелефонировал в «Портретное ателье г-на Тамма» и назвал восемнадцатый номер заказа, означавший, что встреча состоится сегодня в шесть пополудни.
IIIВинтовая каменная лестница ввела на смотровую площадку у шпиля, расположенную над городом на высоте шестьдесят метров. Предстояло преодолеть двести тридцать две каменных ступеньки, полированных подошвами звонарей, в настолько узком проходе, что два человека с трудом могли разминуться. Тлеющие язычки керосиновых ламп у самого потолка едва освещали путь. Перил, в обычном понимании этого слова, здесь не было.
