Внутри все больше разрасталось желание покончить с этими пока еще тонкими узами, которые связывали меня и леди Камалию.
— Не понимаю твоей реакции, — произнес недовольно, так как настрой брата мне не нравился. — Я что ребенок?! С чего ради ты мне указываешь как жить дальше?! Я сам вправе вершить свою судьбу и выбирать того, кто мне по душе…
— ТЕБЕ она по душе! — взорвался Энекин, повышая голос и вышагивая по кабинету из стороны в сторону. — А испытывает ли эта девушка ответные чувства, хоть близко схожие с твоими?!
— Ты решил, что она охотница за легкими деньгами? — приподнял я брови.
— Точно нет! Халиса не такая, она…
— Да боги! — заорал Энекин, перебивая. — Я живой пример своим словам! Посмотри на меня! Мне тридцать четыре года. Один воспитываю сына, потому что моя женушка развлекалась на стороне, пока я очищал мир от проклятия! Она высасывала из меня монеты и украшения, раздвигая за это ноги, тем самым показывая, что любит меня! Вся моя семейная жизнь сплошной обман.
Она вмиг обрушилась, стоило только прийти домой раньше положенного времени! Неужели ты хочешь себе такой участи?! Я не желаю тебе зла, наоборот, чертовски переживаю за тебя, но данная ситуация мне не нравится…
— Все сказал? — меня переполняло внутри негодование.
«Нет, ну что такое?! Если сам обжегся, то теперь ему везде будут мерещиться продажные девушки, но ведь не все такие, как бывшая супруга Энекина!»
— Не все! — рыкнул в ответ брат. — Я докажу тебе, что твоя Халиса продажная особа, которая падка на толстые кошельки мужчин.
— Ты что задумал?! — соскочил я с кресла, примерно представляя ответ своего брата.
— Дай мне сутки и она примет от меня поцелуй, вот посмотришь! — было мне ответом.
— Только попробуй! — зарычал я злобно, делая угрожающий шаг навстречу своему брату, за которого был готов отдать жизнь.
— Не надо на меня рычать! — процедил мужчина, уверенно смотря в мои глаза. — Если ты так уверен в ней, тогда к чему этот убийственный взгляд?! Сутки, Алерон! И ты поймешь, что я был прав!"
"Смотрел вслед удаляющемуся Энекину, который вышел из кабинета, прикрывая за собой дверь.
Когда я покинул купальню и разгоряченную после соития кареглазую, то столько выслушал от него, пока нес сонного Марика в другую комнату. Я молчал. К чему лишние разговоры, ведь ребенок спал у меня на руках. Но когда мы зашли в кабинет, предварительно уложив мальчугана в его спальне, то мое терпение лопнуло.
