Я не мог себе объяснить, почему нельзя было мне позвонить, попросить, а нет, даже просто сказать, что нужно заехать в магазин, а машина в ремонте.
Погода — срань. Жуткий ветер, дождь. Сашка на каблука, пешком, с огромными, тяжелыми пакетами идет домой. Я понимаю, что иногда по-другому не так, но у Сашки какие обстоятельства? Это окончательно выбило меня из колеи. Ну какого хрена!
У меня было ощущение, что меня унизили, растоптали, что я в ее жизни пустое место. Конечно, это ее право выбирать, как удобнее.
Но! Когда дело касается здоровья, поднятия тяжестей, откуда столько гонора."
"Как больно смотреть на замерзшую, вымокшую женщину, которая старается держать осанку, еле-еле идет под тяжестью пакетов. А когда увидела меня — изменилась в лице. Не поняла, была ли это брезгливость, испуг или неожиданность.
Зато удалось увидеть ее маму. Вроде приятная женщина. Даринка — котик, пусть она только мамину привычку выживания не возьмет.
Сначала хотел поскандалить. А потом подумал: “зачем?”
Широкий стакан, четыре кубика льда, немного коньяка.
Хотел найти спортивный канал, посмотреть какой-нибудь футбол и выдохнуть.
Не успел сделать глоток, пришло сообщение от Сашки. “Андрей прости, я не хотела тебя обидеть”.
“Все хорошо, позже поговорим”. Нет сил снова садиться на эти “качели” и раскачивать эмоциональное состояние.
В это время Сашка сидела на кровати и тупила. Ей не хотелось плакать, выть. Она была готова позвонить Андрею, только зачем? Объяснить, что тридцать с лишним лет своей жизни она все тянула сама, делала покупки, носила сумки, двигала мебель.
Она просто не умеет жить по-другому, она так привыкла. Да и кто решил, что счастье измеряется наличием мужика. Он нравится маме, Даринке, так может пусть хоть они будут рады. А у нее стерпится — слюбится, или уже любится…
Сашка решилась на полную исповедь, набрала номер Андрея трясущимися руками.
— Да, Саш.
— Мне нужно с тобой поговорить, если тебе это, конечно, еще нужно.
— О том, что ты запуталась, что тебе нужно время я уже слышал.
Если что-то новенькое, то я тебя слушаю, — я был готов слушать любые ее слова, нытье, слезы. шутки. Но утопать в рассуждениях, которые опустошали нас двоих — сложно и не к чему не ведет.
— Только не перебивай меня. Для меня это непростой разговор, но и недомолвок с тобой не хочу. Я вижу, что тебе со мной тяжело, по-дурацки звучит, но мне и самой с собой очень непросто.
— Я это вижу. Только ты бываешь совсем разной.
