— А мне такое условие не поставишь?
— А ты после меня никого и не захочешь.
— Вот это самомнение! — так мило поднимает брови.
Но хватит, я уже наигрался. Беру её запястья и прижимаю над головой к подушке.
— Молчи уже.
Она ещё что-то пытается сказать, но замолкает, стоит мне прижаться губами к её шее. Вытягивается подо мной, подбородок поднимает, раскрывается.
Веду языком по нежной коже, нащупывая место, где ощутимо бьётся пульс. Всё быстрее, выдавая её волнение и возбуждение.
Самому оказывается труднее, чем думал.
Сложно сдерживать себя, чтобы не сорвать с неё трусы и не задрать ноги на плечи. Даже мышцы спины сводит от напряжения, отчего собственные движения кажутся какими-то отрывистыми.
Не хватало ещё показаться неуклюжим.
Впитываю её в себя. Запах кожи, учащённое дыхание, тихий шорох простыни под пальцами, когда сжимает её, стоит коснуться языком горошины соска и втянуть его в рот.
Вкусная, сладкая девочка. В её юности, неопытности есть своя прелесть. Кто бы мог подумать, что меня это будет так возбуждать.
Сантиметр за сантиметром я изучаю её. Жадно и вместе с тем неспеша. Долго играю с грудью, наблюдая, как ей нравится больше, как и на что реагирует. Ася тихо стонет и выгибается, когда одновременно чуть сжимаю обе её груди снизу. Делаю пометку в голове.
Когда спускаюсь поцелуями ниже, Ася уже не зажимается. Чуть прогибается и сама разводит бёдра. Понравилось в прошлый раз. Но сейчас до финала я доводить её не буду. Она нужна мне возбуждённой до предела до самого конца.
Стаскиваю с неё шорты и трусики, развожу стройные ноги пошире и начинаю нежно ласкать. Вижу, что расслабиться у неё до конца так и не получается — нервничает всё же.
Сначала пробую её пальцами — одним, потом двумя. Наблюдаю за реакцией, за тем как на скулах выступают красные пятна, а губы приоткрываются.
Думаю, готова уже. Мокрая, раскрытая, только пальцами простыню сжимает. Не хочу тянуть. Пора.
Быстро, не акцентируя особо внимание, справляюсь с резинкой и ложусь на неё. Ася выдыхает и зажмуривается.
Дурочка, блин.
— Глаза открой, — целую её, а в башке конь похоти копытом бьёт. Торможу его как могу.
— Зачем?
— А зачем закрыла?
— Страшно.
— Страшно ночью в лесу, а тут приятно.
Вру, конечно. Её ""приятно"" сейчас вряд ли случится. По крайней мере, насколько я наслышан.
Целую её ещё раз, а потом направляю себя и мягко проталкиваюсь. Узко, блть. Слишком. Аж больно, если честно.
Змеевна резко выдыхает и вцепляется мне ногтями в плечи.
