Редко когда получается вложить столько лжи в одну фразу.
— Лара, комментариев не будет. И фото тоже запрещено.
— Ты как маленький, Стас, — брюнетка усмехается, вздёрнув брови. — Не дашь комментарий ты, даст кто-нибудь другой. И кто знает, что он скажет.
— Лариса, не лезь в это, — мне тон Грачёва не нравится.
— Почему же, я думаю, комментарии дать очень даже стоит, — вставляю свои пять копеек. — Вы же журналист? — обращаюсь к этой Ларисе и продолжаю, получив утвердительный ответ. — Пусть городская общественность знает о проблеме.
К подобным вещам необходимо привлекать внимание.
Стасу, кажется, моя активная позиция по этому поводу не нравится. Ну ещё бы, попрали его мужское слово.
Он хотел бартер: душ на ""утки"". Своё получил, теперь я хочу своё.
Взглянув бегло на Грачёва, Лариса достаёт небольшой блокнот и ручку и концентрирует внимание на мне. Я коротко рассказываю ей, что произошло, но свои догадки о вине сажевого завода оставляю при себе. Доказательств у меня нет, оболгать кого-то мне не хочется.
Женщина слушает внимательно, делает пометки, пару раз задаёт вопросы, рассказывает мне о сайте, главным редактором которого она является.
Стас прерывает нас, уведомив о том, что ему пора в офис. Отправляет меня в машину, но сам задерживается. Через стекло я вижу, что он что-то говорит Ларисе, а та хмурится. Что ж, посмотрим, есть у неё журналистская этика и расскажет ли она о происшествии на своём сайте, который, кстати, я нахожу и сохраняю в закладки, чтобы потом изучить.
— Вы друзья? — не удерживаюсь от вопроса, когда Грачёв возвращается за руль и мы выезжаем на трассу.
— Сейчас да, раньше были любовниками.
— А.
Чувство, что скреблось внутри, пока мы общались с этой Ларисой, оказалось не ложным. Он ответил честно, мне на это сказать нечего, но привкус горечи во рту никуда не деть.
— Не ревнуй, Змеевна. Лариса — хороший человек. Я её очень любил, но был слишком молодым и дурным, а ей нужен был мужчина, а не пацан.
— Понятно.
— Было больно, но потом перегорело. Совсем. Сейчас мы друзья, но близко не общаемся.
— Понятно.
— Ну чего ты заладила, Ася? Я говорю как есть.
— С Никитой мы тоже только друзья, но ты мне поставил ультиматум.
— Потому что этот твой Никита-только-друг смотрел на тебя как голодный бульдог на кость.
Я фыркаю и отворачиваюсь к окну. Хотела спросить, почему Стас сначала так категорично не хотел говорить о ситуации на Орловских, но потом передумываю. Слишком внутри горячо, кипит будто. Надо успокоиться, тогда и спрошу.
