Но тут же застываю как вкопанная.
Вообще-то я думала, что он уже надел хотя бы трусы, ну или отвернулся к шкафу. Но Грачёв стоит прямо напротив, посреди комнаты. В руках бельё. В руках, не на нём.
А я вместо того, чтобы снова отвернуться или, как и планировала, прошагать гордо мимо, стою и таращусь на него голого. Нет, не ниже пупка, а в целом. Зависаю на голом торсе и самодовольном лице.
А он ещё и подмигивает. И только потом отворачивается и уходит к шкафу.
Отмерев, я ухожу в ванную и запираюсь на замок. Придурок.
И я идиотка! Стояла и пялилась.
Становится так стыдно, что хочется расплакаться. Упираюсь руками в раковину и поднимаю лицо к зеркалу. Горят не только щёки, но и уши. И губы сохнут, что хочется их облизать.
Приходится несколько раз опустить лицо в ледяную воду, прежде чем к нему возвращается нормальный цвет. И только потом приступить к наведению марафета.
— Ася, я понимаю, что ты под впечатлением, но мы опаздываем. Поторопись, пожалуйста.
Приходиться несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться и стрелки на обоих веках вышли симметричными.
Когда я снова выхожу в комнату, Стаса уже в ней нет. Хоть оденусь спокойно, не придется тащить платье в ванную.
Времени на подбор нарядов не было. По пути в город я позвонила Вере за советом, и к нашему со Стасом приезду курьер уже привёз платье, выбранное Верой для меня на вечер. Темное-синее, неброское, но очень элегантное. Рукав три четверти, длина на пару сантиметров ниже колена, по фигуре. Под туфли на невысокой платформе очень красиво.
В виду отсутствие времени, волосы я укладываю сама. Хотя, укладываю — громко сказано. Просто выпрямляю утюжком.
Когда спускаюсь на первый этаж, Грачёв уже ждёт в гостиной, заложив одну руку в карман брюк, а на второй поглядывая на часы. Поднимает на меня глаза и застывает. В его взгляде я чётко читаю восхищение. Это приятно. Внутри разливается теплая волна, настроение приподнимается, и мне даже хочется улыбнуться. Но я сдерживаюсь. Обойдётся.
— Шикарно выглядишь, дорогая, — Грачёв снова подмигивает и улыбается уголками губ.
Опять эта официальная игра в ""дорогую""-""дорогого"".
— Кстати, вот, — протягивает мне печатный листок.
— Что это? — беру и сосредотачиваюсь на написанном.
— Договор на аренду очистительного оборудования. Отравленных уток уже не спасти, конечно, но воду очистят, она снова будет пригодна для обитания птиц и рыбы.
От удивления мои брови ползут на лоб. Вот это вот точно неожиданно.
