Мне не хватает кислорода, и вдох получается слишком громким, когда Стас спускается языком по шее, оставляя влажную горящую дорожку на коже.
Грачёв плотно прижимает меня к себе, и я бедром чувствую его твёрдую эрекцию. Это приводит в трепет ещё сильнее, порождая естественный девичий страх.
Продолжая меня целовать, Стас открывает заднюю дверь машины, и вот уже укладывает меня спиной на заднее сиденье, а сам нависает сверху, подогнув одно моё колено. Продолжает целовать и трогать, кружа меня в водовороте ощущений.
Браво, Ася, ты стойкий оловянный солдатик, чего уж.
Говоришь, снова увидела Грачёва без тумана — циничным мерзавцем? Ну-ну. Не ты ли сейчас стонешь под ним на заднем сидении машины на обочине у лесополосы?
— Стас, хватит, — нахожу в себе силы прошептать. — Перестань. Пожалуйста.
Те бесконечные несколько секунд, в которые мне кажется, что он не слышит или попросту не реагирует, мне становится страшно. Одно дело сломаться под его напором, но совсем другое пережить принуждение.
Но Грачёв со вздохом тормозит.
Сначала отрывает от меня губы, потом убирает руку из-под футболки, но всё ещё прижимается.
— С ума сводишь меня, Змеевна, дуреть заставляешь, будто я пацан двадцатилетний.
Он сползает с меня и садится рядом. Когда только успел дверь в салон захлопнуть?
Я сажусь рядом, подтянув колени к себе прямо в кедах, смотрю в пол.
Мне так стыдно, как никогда в жизни. Перед собой в первую очередь. Но не сколько за произошедшее, сколько за то, что испытываю разочарование, что всё прекратилось.
— Ася, останься, пожалуйста, на заднем сидении, — просит Стас, прикасаясь легонько рукой к моему плечу.
Ответить я сил не нахожу, только киваю. Ответ мой он принимает, поправляет воротник на рубашке, а потом выходит из машины и закуривает, а через пять минут вновь возвращается за руль.
* * *Стас снова выходит из душа в чём мать родила. Даже не прикрывается, продолжая вытирать голову полотенцем, но я, к счастью, успеваю отвернуться."
"— Ты бы мог так не делать? — достаю из рюкзака расчёску и косметичку, намереваясь шмыгнуть с ними в ванную и там продолжить сборы на ужин.
— Тебя смущает мой голый зад?
— И зад тоже.
— Можешь мне отомстить тем же.
Бесполезно. Просить, спорить — всё бесполезно. Он понял, что меня этой темой можно смутить и развлекается вовсю. Специально. Остаётся только попытаться игнорировать.
Твёрдо уверившись не давать Грачёву больше повода для стёба, я резко разворачиваюсь к нему лицом, чтобы гордо и спокойно пройти мимо в ванную.
