Для чего эти реверансы? Неужели, сразу к делу перейти нельзя?
Молча беру у него на столе листок из органайзера и ручку и пишу сумму, а потом подсовываю Березовскому.
— Оу, — кажется, я его удивил. — Это очень щедро. Но ответ по-прежнему — нет.
Что за херня? Старый лис чует будущую прибыль?
— Я предложил тебе сверху семьдесят процентов от цены твоей четверти завода. Ты даже если очень постараешься, за такую сумму его не продашь. А в дивидендах, если решишь вильнуть, я тебя всё равно ограничу. Ты же помнишь, что остальные три четверти принадлежат мне?
Березовский прищуривается на несколько секунд, внимательно изучая меня, а потом встаёт из-за стола и подходит к бару, что красивым стеклянным стеллажом стоит сзади.
У кого книжные полки, а у кого бар — каждому своё.
— Понимаешь, Стас, я просто не могу этого сделать, даже за такую сумму. Даже если бы хотел.
— Вообще-то не понимаю.
— Ты, наверное, в курсе, что я не совсем владелец доли. Я доверенный исполнитель своего тестя, пусть земля ему будет пухом.
— В курсе. Но он ведь давно мёртв, как и твоя жена. Разве не ты распорядитель?
Неужто пытается меня запутать? Должен понимать, что я вроде не пальцем деланный.
— Я. Но только пока акции находятся внутри семьи. Видишь ли, Стасик, тесть мой был мужик недоверчивый, а меня ещё и недолюбливал.
Как же я понимаю его тестя.
— И решил позаботиться о своих близких. По его завещанию, акции завода — приданное его внучки — моей дочери.
— Только не говори, что ты ничего за эти годы не пытался с этим придумать.
Березовский наливает два стакана виски и ставит передо мной один. Сам делает глоток и снова садится в кресло.
— Пытался, конечно, но старый козёл со всех сторон обложил. Комар носа не подточит. Однако, есть один вариант для тебя.
— Слушаю.
Немного подаюсь вперёд весь во внимании. Так и думал, что этот лис просто туману нагонял. Ещё бы он от такой суммы отказался.
— Сумма меня устраивает. А по поводу завещания… Женись на моей дочери, Стас, и контракт учредителя перейдёт к тебе.
Она всё подпишет, уверяю тебя.
* * *Расстегнув верхние две пуговицы рубашки, я откидываюсь в кресле внимательно наблюдаю, как сквозь янтарную прозрачность виски проходит свет.
На что я подписался? Охренеть. Жениться.
Я вообще не планировал, ну или лет, может, через десять."
"Березовский не просто так тянул со встречей эту неделю, он знал, что я предложу достойные деньги. Готовился.
