— Вообще-то это моя личная форма. Первый день на работе.
— Ага, рассказывай.
Хочется сострить, но я осекаюсь, потому что дыхание перехватывает от его взгляда. Грачёв, словно зачарованный, смотрит на мой живот.
— Можно? — протягивает ладонь, но не прикасается.
Горло в секунду пересыхает от волнения. Он спрашивает? Мне не показалось?
Ответить голосом не получается, поэтому я только киваю, внимательно глядя на Стаса. А он, получив моё разрешение, подходит ещё на шаг и мягко кладёт ладонь на мой выпирающий живот.
Странно, но именно в этот момент сынок внутри толкается.
Я стала ощущать его шевеления совсем недавно, наслаждаюсь и радуюсь каждому. Так долго ждала первых слабеньких пиночков, а Стасу повезло. Сын поприветствовал его сразу же. Даже завидно."
"— Это?… — вскидывает на меня глаза.
Хочется пошутить, что газы, но не решаюсь.
— Тебе сказали привет.
Калейдоскоп эмоций на лице Грачёва такой явный, что это вызывает у меня улыбку.
— Привет, — отвечает совершенно несвойственным ему тоном, глядя на живот.
— Эй, ты там, приве-е-ет.
Дышать ровно не получается, в груди всё сковывает и ноет. Я и так реву постоянно, но сейчас перед Стасом не хочу. Поэтому делаю шаг назад и отворачиваюсь.
— Поставлю чайник, — бросаю через плечо и ухожу на кухню.
— Где у тебя ванная? — слышу в спину. — Надо же руки помыть.
Указываю на дверь ванной, а сама прохожу на кухню и включаю чайник. Мне и угостить Стаса нечем. Варенье только, что бабушка привезла, и галетное печенье.
Другое в меня не лезет.
Стас возвращается минут через десять.
— Ты потерялся, пока ванную искал? — шучу.
— У тебя кран течёт, подтянул немного. Так плесень может появиться, а это вредно.
Не думала, что Грачёв и кран починить может. Прямо день открытий.
Ставлю чашки на стол и то скудное угощение, которым располагаю. Сажусь напротив.
— Злата сказала, где я или Вера?
— А они были в курсе? — спрашивает удивлённо. — Клянусь, я не знал.
Выглядит действительно удивлённым.
Но девушки давали слово, что не скажут. Именно Злата убедила меня стать на учёт по беременности в платную клинику к Зернову. И, несмотря на мои возмущения, оплатила счёт на все три триместра.
— Получат обе, — прищуривается Грачёв и подносит кружку ко рту.
— Нет, не надо, это я их попросила.
Повисает тишина. То ли варенье такое вкусное, то ли ещё чего, но мы молчим. А потом у меня звонит телефон. На экране светится «Захар Леонидович».
