С ним как-то не получается, да и не хочется.
Он прищуривается, но тут же улыбается, потом даёт бумагу для подписи и провожает до ресепшна.
По дороге домой я планирую заехать в супермаркет и купить полезных продуктов. Надо начинать есть хотя бы понемногу.
Однако в автобусе меня так укачивает, что я скорее спешу доехать до дома. Всё, чего сейчас мне хочется, так это выпить горячего чая и лечь спать. А завтра точно-точно съезжу в магазин или на рынок.
Утром же следующего дня мне присылают срочную контрольную работу. До трёх часов работаю, прерываясь лишь на короткую разминку и чай.
Опять мутит меня. Двадцать пятая неделя, а всё-равно желудок возмущается.
Но надо набрать хоть немного веса. Иначе Захар Леонидович даст настоятельную путёвку в стационар, где будут заставлять пить компот из сухофруктов и делать всякие жуткие уколы. Поэтому заказываю пиццу. Не сильно полезно, но хоть кусочек, а должно получиться съесть.
В двери стучат уже через полчаса. Я ещё раз на всякий случай сохраняю документ и качусь колобком к двери, по пути читая сообщение от группы доставки.
Доставщик в форменной салатовой футболке и бейсболке протягивает мне планшетку, чтобы я поставила подпись. Уже собираюсь расписаться, как обращаю внимание на список заказа: перец красный болгарский, брокколи, морковь свежая, авокадо, лимон, яйца, креветки.
— Простите, это не мои продукты, — протягиваю планшетку обратно доставщику, но тут моё сердце ёкает.
— Ещё как твои. А то удумала моего сына пиццами кормить.
* * *Я ожидала увидеть его первые два, ну от силы ещё три месяца.
А потом поняла, что отпустил. То ли осознал, то ли, наконец, освободился. Ну или может ему было просто всё равно. Но уж точно не сейчас.
Поэтому мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, что передо мной на пороге, сняв зелёную форменную бейсболку доставщика пиццы, стоит Стас.
— Привет, Стас, — отхожу в сторону приглашая его войти.
Не захлопывать же истерично дверь перед носом. Очевидно, что нам нужно поговорить, речь ведь не только о нас.
Грачёв заходит в коридор, снимает обувь и делает шаг ко мне.
Прошло полгода, а у меня в грудной клетке всё замирает. Не отпустило. Не отболело. Так просто и без последствий такая зараза, как любовь, не проходит.
Стас останавливается в нерешительности. Стас и нерешительность — вообще нечто несовместимое и новое для меня. Ещё и эта зелёная футболка на нём смотрится непривычно.
— Зачем ты отобрал одежду у доставщика пиццы и что сделал с ним самим? — шутка получается нервной.
