– А с виду так похож – просто одно лицо! – И он неторопливо, вперевалку, как полагается уважающему себя братку, покинул помещение.
Теперь предстояло ехать на Мойку, чтобы разобраться, какое отношение квартира Ведерниковых имеет к Ирине Соловьяненко.
Припарковать машину на набережной Мойки оказалось практически невозможно, был занят чуть ли не каждый свободный сантиметр. Леня с трудом нашел место для машины в одном из соседних переулков и пешком дошел до дома Ведерниковых.
Красивое здание начала девятнадцатого века, как это часто бывает в историческом центре, было частично заселено обеспеченными людьми, но в нем еще хватало и запущенных коммуналок.
Это было видно по окнам: на втором, третьем и четвертом этажах окна были оборудованы современными стеклопакетами (которые, кстати сказать, не очень-то подходили к облику старинного здания), а на первом и пятом этажах красовались давно не крашенные облезлые рамы. Кое-где выбитое стекло заменяла фанерка, сквозь давно не мытые окна виднелись вылинявшие занавески, а из одного окна на пятом этаже свешивалась красноречивая авоська с водочными бутылками.
Леня подошел к входной двери, оборудованной самым примитивным кодовым замком, и применил давно известный способ: взглянув на кнопки замка в боковом освещении, определил, какие из них больше вытерты прикосновением пальцев.
Метод вполне оправдался, дверь распахнулась, и Маркиз оказался перед двухтумбовым столом, за которым восседала крупная полная женщина пенсионного возраста с вязаньем в руках.
Отложив вязанье и спустив очки на кончик носа, она окинула Леню недоверчивым взглядом и раздраженно проговорила:
– Опять прутся! Сколько раз говорила – нету Люськи, посадили ее, слава Богу, теперь не скоро выйдет! Так нет – прутся и прутся! Ни стыда у людей, ни совести! Ищи себе другое место! А то живо милицию вызову, у меня для этого специальная кнопка имеется!
– Мадам, вы меня приняли за кого-то другого! – проговорил Леня, галантно шаркнув ножкой. – Я не знаю никакой Люськи и не имею ни малейшего понятия, в чем вы меня подозреваете.
– Не знает он Люськи! – продолжала возмущаться консьержка. – Знаю ведь, что за дозой приперся, наркоман несчастный! Ну ничего, скоро последних гопников расселят, поселятся приличные люди и поставят здесь дверь нормальную, чтобы неповадно было всяким шляться…
– Мадам, уверяю вас, вы ошибаетесь! Мне нужна вовсе не Люська, а Константин Максимович Ведерников, по весьма срочному и неотложному делу.
