В этом цеху не было заметно никаких свежих следов человеческого присутствия, однако он точно помнил, что сторож Фролыч, вернувшись из магазина, вошел именно сюда. В дальнем углу помещения, за одним из чанов, Леня заметил узкую металлическую лесенку вроде корабельного трапа. Эта лесенка вела к узкой антресоли, которая нависала над цехом, если продолжить морские сравнения, как капитанский мостик над кораблем.
Стараясь не греметь, Леня поднялся по металлическим ступеням, вышел на подвесную площадку и только тогда увидел дверь, выкрашенную унылой темно-коричневой краской.
Из-за двери доносились странные звуки, отдаленно напоминающие то ли слегка приглушенный шум горной речки, то ли рокот мотоциклетного мотора. Леня несколько секунд прислушивался к этому шуму, а потом осторожно толкнул дверь и проскользнул внутрь.
За дверью оказалась крохотная комнатушка, заставленная разрозненными и пришедшими в негодность предметами офисной мебели образца шестидесятых годов минувшего века – покосившийся письменный стол с ободранной и прожженной окурками столешницей, несколько колченогих стульев, небольшой несгораемый шкаф.
Среди всей этой устаревшей «роскоши», уютно свернувшись калачиком на продранном полосатом матрасе, спал тот самый Фролыч, которого Маркиз встречал в прошлое свое посещение. Дед крепко спал, рядом с ним на полу валялась пустая литровая бутылка из-под «Синопской» водки. Те звуки, которые Леня слышал из-за двери, были его молодецким храпом.
Маркиз осторожно перешагнул через спящего сторожа.
За его «спальным местом» виднелась еще одна дверь, ведущая во вторую комнату. Судя по планировке, Леня оказался в бывшем кабинете начальника цеха – первая маленькая комнатка предназначалась для секретарши, такие помещения называют «предбанником», а из нее можно попасть в сам кабинет.
Вторую дверь Леня открыл особенно осторожно, за ней его вполне мог ожидать не слишком вежливый прием, вплоть до неожиданного удара по голове или выстрела.
Однако ничего подобного не последовало.
Эта комната была немного просторнее «предбанника» и обставлена несколько богаче, хотя тоже давно вышедшими из обихода и собранными из разных комнат устаревшими предметами. Здесь имелся и поцарапанный буфетик, за застекленными дверцами которого красовались несколько разрозненных кружек, тарелок и стаканов, и довольно хорошо сохранившийся полированный письменный стол, немного испорченный белесыми кругами от горячих чашек, и даже обитый дерматином широкий диван.
