Дошел до меня такой слушок, что вовсе этот Свисток, то есть Мишка Сидорчук, не помер, а просто разыграли они с любовницей спектакль, подсунули другого покойника, чтобы ему от тех самых гастролеров скрыться. А сам он сидит сейчас на дне да посмеивается…
– Надо же! – Старик покачал головой. – Чего только на свете не бывает! Честно сказать, мне и самому эта история какой-то подозрительной показалась… Чтобы такой юркий парень, как Свисток, и дал себя зарезать или там по голове стукнуть, это, знаешь ли, как-то сомнительно… Ну смотри, насчет гастролеров я тебя предупредил! Только, сам понимаешь, это уже другой вопрос…
– Все понимаю! – Леня достал бумажник и протянул консультанту еще две купюры.
– За что я тебя люблю, это за то, что понятливый. – Старик спрятал деньги. – Вот только в шахматы больно хорошо играешь, никак мне, старику, тебя не перехитрить… ну ладно, запоминай. Есть на Разъезжей заведение такое, называется «Папа Док». С виду простая кофейня, да только у них за баром еще одна комната есть, где серьезные люди встречаются.
Вот ты туда придешь и скажешь…
Через два часа к кофейне на Разъезжей улице подошел развалистой походкой скверно выбритый брюнет среднего роста, из тех, кого в милицейских протоколах именуют «лицами кавказской национальности». В этом «кавказце» никто из знакомых не узнал бы Леню Маркиза. Он сегодня особенно тщательно гримировался и долго репетировал свою роль, потому что от того, как хорошо он ее сыграет, могла зависеть жизнь. В его облике было продумано все – от темной трехдневной щетины на щеках и контактных линз, изменивших цвет глаз, до уверенной, вразвалку, походки матерого уголовника.
Войдя в кофейню, «кавказец» огляделся по сторонам таким быстрым и цепким взглядом, что присутствующие тут же признали в нем опытного и битого жизнью человека."
"«Кавказец» не стал задерживаться в общем зале. Он обошел стойку бара и сунулся в расположенный за ней темный коридорчик. Однако тут его остановил невысокий, но очень широкоплечий парень с кривым неаккуратным шрамом, пересекающим левую сторону лица.
– Ты куда это направился? – осведомился парень, небрежно поигрывая сложенной нунчакой. – Не видел, что над входом написано – посторонним вход воспрещен! Или читать не умеешь?
– Послюшай, друг! – «Кавказец» широко улыбнулся, сверкнув золотым зубом. – Зачэм так говоришь? Это я посторонний, да? Я свой челавэк, мнэ туда пройти надо, панимаэшь?
– Ты, свой человек! – Лицо со шрамом зло перекосилось.
