Каждое вмешательство делает её только хуже.
Жюль знал это правило, но всё равно не хотел сдаваться. Надеялся, что можно спасти хотя бы его племянницу. У неё необычайно сильный дар. Он считал, что его уникальная девочка вполне может выдержать магию вмешательства в её судьбу.
Жюль рассказал, что какое-то время питал надежду на дамарийскую магию. Ему хотелось верить, что их варварский огненный ритуал способен изменить судьбу того, кто его прошёл. И как бы это ни было ужасно, но ради спасения племянницы, он готов был сам лично завести её в бушующее пламя.
Он действовал под защитой артефакта иллюзии, но дамарийцы всё равно вычислили его и остановили. Им удалось убедить Жюля, что их ритуальный огонь хоть и имеет большую магическую силу, но никак не может повлиять на судьбу.
— Осталась одна надежда, — закончил свой рассказ Жюль, — на Атайскую магию.
Ринат проиграл ту партию в нарды. Проиграл, потому что его голова была занята мыслями, стоит ли вступить в опасную игру с судьбой, о которой просит Жюль.
Ринат сомневался, но у него были в этой игре свои интересы, поэтому решил рискнуть.
— Я знаю способ изменить её судьбу. Атайская магия на такое способна.
Глава 62. Так и быть"
"Яна лежала на топчане, а казалось, что парит в воздухе. Глубокое спокойствие и безмятежность — вот что она ощущала уже около получаса, после того, как её отпустил ритуальный огонь. Она давно-давно уже не испытывала такого умиротворения и гармонии, такого чувства, будто всё хорошо и теперь всегда будет так.
Её ничего не волновало и не тревожило. Время остановилось и в этом безвременье существовало только полнейшее блаженство небытия.
Её глаза были закрыты, но она чувствовала, что рядом с ней на топчане сидит Моррис. Она ощущала лёгкое поглаживание его ладони по голове и плечам. И только он единственный нарушал гармонию, в том смысле, что блаженство небытия делало её равнодушной ко всему миру, но Моррис имел для неё значение. И только ради него она готова была открыть глаза и расстаться с той негой, что владела её телом.
— Расскажи, как всё прошло, — спросил он, когда заметил её расфокусированный взгляд на себе.
Это было ужасно.
— Ничего особенного, — сказала Яна невозмутимо. — Не понимаю, почему дамарийцы так орут, когда заходят в пламя.
— Ты тоже кричала, — ласково улыбнулся Моррис.
— Что?! Нет, — возмутилась Яна. А потом, вздохнув, переспросила: — Кричала, да?
Трудно описать словами, что чувствуешь, когда попадаешь в ритуальный огонь.
