— Моррис, пора, — в шатёр зашёл мужчина.
Наверное, он и есть вождь племени Н’наму.
Моррис подложил руки под спину Яны и аккуратно приподнял её.
— Не кружится голова?
— Нет.
Он помог ей подняться на ноги.
— Пусть выпьет ещё вот это, — Н’наму протянул Моррису небольшой сосуд. — Снадобье не разбудит демона, зато придаст сил. А силы ей понадобятся.
Яна подняла на вождя благодарный взгляд, но его ответный был совсем не тёплым.
Моррис отдал ей снадобье, и она выпила его одним глотком.
— Пора, — повторил вождь.
Его брови были сдвинуты. Отчего же он неласков? Потому что чужачка беззастенчиво пользуется их гостеприимством? Хотя нет, дело в другом. У Яны в памяти вдруг всплыл эпизод. Она же слышала голос Н’наму, когда была под пеленой сна. Он говорил с какой-то женщиной о Яне и Моррисе. Наверное, самого Морриса в этот момент не было рядом.
— Она забрала его демона, — сказал вождь собеседнице.
Сказал сурово и неодобрительно, как говорят о человеке, укравшем что-то очень ценное.
— Как она посмела? — ахнула женщина.
И добавила печально: — Моррис будет тосковать по своей дамарийской душе.
Когда Яна была в полудрёме, до неё не дошёл невесёлый подтекст этого разговора, зато сейчас слова болезненно кольнули. Она действительно забрала у Морриса кое-что очень дорогое. Дамарийская сущность — это ведь не только проклятие, но одновременно и дар. За долгие годы, пока Моррис жил с дамарийской сущностью, она стала частью его, а теперь он её лишился.
Сейчас и другие события виделись Яне в новом свете — она ворует чужие способности.
Освобождает от проклятия, но и лишает магии. Разве не так она поступила с Жанетт? Приютские дети мечтают, чтобы у них открылся хоть какой-нибудь дар, а Яна лишила малышку её уникального таланта.
Опираясь на руку Морриса, она вышла из шатра. Все мысли: и весёлые, и невесёлые, в момент улетучились, оставив место одному страху. На огромной поляне уже пылал ритуальный огонь. Яна и не думала, что он окажется таким высоким и зловещим. Вот оно, сбывается нарисованное предсказание Кристофа.
Яна остановилась, борясь с нахлынувшими чувствами.
Моррис развернулся к ней лицом, взял за плечи.
— Яна, это всегда страшно. И тем, кто проходил через это десятки раз, и тем, кому предстоит сделать это впервые. Боятся все: и подростки, и седые старцы. Ты испытаешь непереносимый ужас в тот момент, когда шагнёшь в огонь. Но только так можно на время успокоить демона. Дать ему напиться своим страхом, своим отчаянием, своей болью.
