Мне пришлось изрядно потрясти кошельком, чтобы выяснить, где она находится.
Меня до сих пор колбасит от осознания, что Лидия отдала мою дочку в детдом. Как могла? Как совести хватило? Прибил бы суку, честное слово.
Если она узнала про подмену, почему даже не попыталась найти нас, поменять детей? Неужели свой приплод на хрен не нужен?
А впрочем…
Со мной ведь поступили ровно так же. Вот только у моей матери не было такой шикарной отмазы — типа не ее сын. Очень даже ее, но тоже сто лет в обед не сдался.
В детдоме я верил в разное. Что мать сдала меня на время, а потом забыла, где я. Что меня перевели в другое место, а она не смогла отыскать. Что она живет в другом городе, и у нее просто нет возможности меня навещать. Что ее похитили или она болеет и не может обо мне заботиться…
Какие только байки не придумывают дети, чтобы как-то оправдать собственную ненужность.
Я нашел ее, когда повзрослел.
Очень хотелось посмотреть ей в глаза и спросить — зачем, мам? Что во мне такого паршивого, раз ты решила от меня избавиться? Чем не угодил?
А она мазнула по мне равнодушным взглядом, даже не поняла, кто перед ней.
Я представился. Думал, она хоть изобразит интерес, ну или там вину…
А она спросила:
— Че приперся?
Злобно так спросила, с раздражением.
Я тогда задохнулся обидой и ушел.
Ничего хуже она и сказать не могла, разве что на хер меня послала бы еще.
В ней, прямо как в Лидии Лисьевой, напрочь отсутствовал родительский инстинкт.
Самое паршивое, что я — яблоко с той же яблони…
Очень даже вероятно, что я такой же генетический урод, который даже произведя на свет потомство, никакой любви к нему не испытывает.
Я останавливаюсь перед дверью, выкрашенной в коричневый цвет. Кажется, здесь.
Собираюсь зайти и… торможу.
Как последний придурок, пялюсь на стальную ручку двери.
Я стремился сюда как мог. Как только мы с Майей узнали про подмену детей, места себе не находил, пока не узнал, где предполагаемая дочка.
Я здорово выдохнул, узнав, что ее не удочерили. По крайней мере, не придется выцарапывать девчонку из рук приемных родителей. Но сейчас…
Банально боюсь зайти.
Что если это не она? Или непохожа? Или…
Или я ничего не почувствую к ней, когда увижу. Прямо как к Поле, когда привез их с Майей домой из роддома.
Да у меня в груди здорово так екнуло, когда понял, что мое родное дите где-то там, у чужих людей. Но в то же время сейчас мне сильно не по себе.
