Меня снова передергивает.
- Насколько сильно женщина должна была тебя бояться, чтобы решиться подменить детей?
Я ненавижу его жену всеми фибрами души, и в то же время мне ее даже жаль.
Эта тема Лисьеву явно неприятна.
Он морщится.
- Так за что ты ее не любил? – спрашиваю. – Что плохого она тебе сделала, что ты держал ее в таком страхе?
Если бы не это, мы бы с ним вообще никогда не встретились, и он не прошелся бы танком по моей семье.
Лисьев морщится, качает головой:
- Тут ты в корне неправа, красавица.
Я ее любил и даже очень, драл ее регулярно, и тебя буду…
Я замираю от его резкого высказывания.
А он продолжает, при этом вскакивает со стула и делает шаг в мою сторону:
- Мне плевать, что ты сейчас станешь мне говорить. Ты никак не отменишь того, что я с тобой сделаю. Лучше пойди на это добровольно, все закончится быстрее.
Наверное, мне и вправду лучше подчиниться. Позволить ему сделать со мной что хочет. Я так меньше пострадаю…
Лисьев – не тот человек, кто пожалеет.
Он пришел в эту комнату, четко зная, чего от меня хочет. Он готов взять меня силой, и ничто, что бы я сказала или сделала, ему не помешает.
Но…
- Не будешь ты меня драть, понял! – рычу на него.
Я Нику копирую. Нику в тот момент, когда мой бесстрашный волчонок накинулась с кулаками на его подельника. Ей было плевать, что этот дядька в десять раз ее больше. Хотела бы я быть такой же бесстрашной, как и она.
- Хм… Вызов, - тянет Лисьев и разминает шею, будто перед броском.
– Не хотел тебя сильно мять, чтобы Полька потом не испугалась того, что останется. Но если дама просит пиздюлей, отчего бы ей их не раздать…
Я понимаю, что сейчас он меня схватит. И не жду. Пригибаюсь, юркаю в бок, чтобы его обогнуть и сбежать. Но он не дает мне этого сделать. Хватает за руку с такой силой, что я морщусь от боли.
- Стоять, сука…
Он выкручивает мою руку и припечатывает меня лицом к стене.
Я оказываюсь уткнутой носом в свисающий клок обоев.
Морщусь, чувствуя руку Лисьева у себя на талии, он выдергивает блузку из пояса юбки, хочет меня облапать.
"
"Делается так противно, что я готова на что угодно, лишь бы это прекратить. Совершенно бездумно поднимаю ногу и что есть силы опускаю каблук на левый кроссовок Лисьева. Каблук достаточно острый и, видимо, мне удается его ранить, потому что Лисьев рычит от боли и на секунду меня отпускает.
Как очумелая бросаюсь в сторону и спотыкаюсь об оставленный им стул.
