Семь Я
Артем
— Папа! Папочка мой! — врезается мне в уши вой Ники.
А я не могу разлепить веки, они будто вымазаны суперклеем, так и лежу в полузабытьи. Виски долбит все нарастающая боль. Боль повсюду — вокруг меня и во мне. Она концентрируется в голове и почему-то в легких. Мне сложно вдохнуть. Я почти не дышу.
Память возвращается ко мне урывками.
Вот я стою перед Лисьевым, что-то пытаюсь ему доказать.
Секунда — и я впечатываюсь лбом его подельнику прямиком в нос, слышу, как хрустит хрящ. А потом — бац! — и будто меня кто-то выключает.
Следующий кадр — я лежу на полу, а эта мразота с разбитым носом пинает меня под ребра. Со всей дури пинает, так, что я вдохнуть не могу от боли.
Вижу Нику в углу комнаты, она наблюдает за тем, как меня лупят, и очень похоже, что хочет прыгнуть на моего обидчика. Затаилась, как настоящий волчонок…
— Ника, не подходи! — кричу ей.
В этот момент пропускаю удар ногой по голове, и меня снова отключает.
Это последнее, что я помню.
— Па-а-апа! — Ника уже плачет навзрыд, обнимает меня.
Что они сделали с моим ребенком?!
Лишь этот вопрос помогает отогнать марево бессознательного состояния.
Неимоверным усилием воли я открываю глаза. Даже каким-то чудом умудряюсь поднять голову от пола.
И ничего не вижу, потому что вокруг темно.
— Ничка, — хриплю, кое-как садясь на полу. — Включи свет. Прямо возле двери выключатель белый такой. Ты сможешь достать? Он низко.
Она меня слушается, включает свет и снова возвращается ко мне. Смотрит в глаза преданным щеночком.
Примерно прикидываю — когда мы пришли в квартиру, было еще светло, а сейчас за окном хоть глаз выколи. Сколько же я так пролежал? У похитителей как минимум несколько часов форы.
— Папочка… — Ника снова жмется ко мне.
Ей явно очень страшно. А еще у нее на щеке виднеется синячище. Когда получила? Когда эта мразота пнула девчонку? Или ей потом еще досталось, когда я отрубился? Они мне за все ответят! Всю жизнь отвечать будут!
В душе поднимается такая бешеная ярость, что я готов сжечь ею весь мир.
Я даже не подозревал, что вообще способен так злиться.
За свое дите всех порву! И за Полинку тоже! И тем более за Майю.
Ишь ты, папаша у Полины какой выискался. Не дай бог, у девчонки из-за всего этого случится кризис!
Превозмогая боль, я обнимаю Нику, обещаю:
— Все будет хорошо.
— Мамы нету… — дочка размазывает по щекам слезы. — Мамы совсем нету!
— Все будет хорошо!
Тем, кто забрал маму, я лично натяну глаза на жопу. Каждому.
