А потом прохладные пальцы скользят по коже, ставшей вдруг невероятно чувствительной. Скользят, скользят, скользят… и ныряют между ног. Я ахаю.
Пальцы аккуратно отодвигают полоскую стрингов и вжимаются в горячее влажное местечко, и я вскрикиваю громче. Потому что на пальцах мазь! Она обжигает и холодит одновременно. Начинаю тяжело дышать и непроизвольно сжимаюсь вся, чтобы не допустить его дальше.
И пальцы тут же убираются.
– Не хочу. – Говорит Олег.
Твердо и спокойно.
Уговоры
Я вздрагиваю, словно этим «не хочу» он меня ударил.
И больнее, чем было бы любой плетью. Ну, я предполагаю. Точно больнее, чем поводком и прыгалками, теперь я могу сравнить.
– Испытай меня! – задираю подбородок выше, чтобы скрыть слезы обиды, выступившие на глазах. – Сделай, что хочешь. Проверь! Я все вытерплю! Все, что захочешь.
Олег откидывает голову, глядя куда-то в потолок. Не знаю, что у него в голове за мысли сейчас, но мне хочется, чтобы он согласился. Сама не понимаю, почему.
Это не слишком разумно, это унизительно, это нелогично.
Лучше всего вернуться домой, где мама наверняка уже выплакала все глаза и обвиняет себя в несдержанности. Три раза за всю мою жизнь она меня ударила. Всего три раза.
Олег захочет моей боли чаще.
Но каким-то непостижимым образом подчинение ему я ощущаю, как шаг к свободе.
А мамину заботу как удушающую тюрьму. И она намного хуже любой боли.
Рядом с этим человеком я хочу быть.
Он стоит, засунув руки в карманы и что-то такое варится сейчас у него в голове, о чем мне очень хотелось бы знать.
Потому что желваки играют на сжатых челюстях, кулаки стиснуты, а сама поза полна напряжения.
– Иди сюда, – говорит он. Голос звучит резко, как удар кнута.
Я вздрагиваю и…
Один шаг, другой.
Олег ждет, пока я подойду к нему вплотную и только тогда опускает на меня свой огненный взгляд, и я снова вздрагиваю, потому что он обжигает. Его пальцы ложатся на мой подбородок, он приподнимает его, заставляя посмотреть в глаза. А другой рукой он ведет по моему бедру, по росчерку распоротой кожи.
– Было очень больно? – Спрашивает он.
– Да, – я слегка опускаю ресницы, признаваясь. Наверное, надо добавить что-то, соврать. Что не только больно, но и приятно. Но в присутствии Олега врать не получается.
– Страшно?
– Очень… – выдыхаю я, уже не пытаясь угадать, что бы ему понравилось. – Когда замахивалась… особенно.
– Чем она тебя? – Продолжает расспросы Олег."
"– Тонким… поводком. Для маленьких собачек.
