Оперлась ладонями и жарко простонала:
– А ты хорош… Давай еще, красавчик, покажи класс.
– Любишь пожестче, Нина? – Ухмыльнулся я. – Даже если не любишь, уже не моя проблема.
Одна рука на горле, другая хлопнула по заду, так что она вздрогнула и сжалась внутри.
– Нееееее… – начала она что-то, но я сжал ладонь и стон перешел в хрип.
Лупить ее и трахать, трахать и лупить, придушивать и вбивать лицом в кафель над унитазом… черт, а я думал, что не люблю унижения. Но почему-то именно сейчас в эту барную шлюху сливалась вся накопившаяся агрессия.
Ладонь болела от звонких шлепков по покрасневшему заду, девчонка дергалась подо мной как на электрическом стуле, а я, рыча, имел ее, сожалея только о том, что под рукой нет хорошего хлыста.
Но когда я развернул ее, сдернул презерватив и кончил девице на лицо, я понял, о чем еще надо было жалеть.
Нина раскраснелась, тушь ее поплыла, сперму она ловила губами и явно пребывала в кайфе от такого жесткача, но…
Разве не об этом я мечтал? Чтобы девка любила боль?
Но в ее мутных глазах не было чего-то… важного.
Какой-то очень сладкой муки, протеста и смирения, шока и принятия боли.
Не было той сладости, которой награждала меня Ксюша. И которая мне успела знатно понравиться.
Хрен знает, что такое. С ней мне не нравилось, что она не жаждет жесткача и не любит боль. А с этой мне не нравится, с какой готовностью она подмахивает и слишком активно этого жесткача выпрашивает.
– Запиши мой номер, – говорит Нина, привычным движением стирая с лица сперму туалетной бумагой.
Платье она уже оправила, потекшую тушь стерла.
– Обойдусь, – коротко бросаю и выхожу из туалета, вызывая попутно такси.
Не то. Просто не то. Без наших мазохисточек мне все же будет тяжеловато. Но будем решать проблемы по мере возникновения. В конце концов, захватит жестокий голод, я найду, кому позвонить. А идеальную женщину найти, это фантастика. Сам не знаю, что мне нужно. Возможно, проблема в этом.
"
"После горячего траха алкоголь почти выветрился и я даже пожалел, что не взял свою машину. Но тяжесть в ногах оставалась, и рядом с подъездом я буквально вывалился наружу. Дополз до двери, набрал код…
– Олег…
Тихий, словно котеночий, писк.
Я обернулся.
Ксюша стояла у самых кустов, почти сливаясь с местностью. На ней было что-то странное. Как будто платье, но слишком широкое? Будто футболка не по размеру. Щурясь, я шагнул вперед.
