Я дышу часто, как рыба, выброшенная на берег, потому что не получается вдохнуть полной грудью. Страшно.
– Молодец! – Хвалит он, и его поцелуй как награда. Горячий поцелуй. И наглые пальцы между ног, которые качают зажим на клиторе. И вот тут я вскрикиваю.
– Ну Ксюша… – расстраивается Олег. – Ну я же просил. Ладно. Потерпи еще. Всего три штучки осталось.
Он цепляет их опять на половые губы, на грудь, а последнюю держит как художник кисть, выбирая, куда направить.
– Высунь язык, – говорит Олег.
Это вообще не больно, в отличие от всего остального.
Но ему почему-то нравится, как я лежу с высунутым языком с зажимом на нем.
Он любуется.
– Хорошая… – он гладит меня по голове.
Столько ласки. Столько боли. Я путаюсь, нравится мне или нет. Насмерть путаюсь.
– Хочешь, чтобы я тебя трахнул? – Говорит он.
Я не могу ничего сказать. Мой язык занят. Это неудобно, но я… киваю.
Потому что вдруг вспоминаю, зачем я тут. Мама, мама, если бы ты знала…
– Тогда придется потерпеть, – глаза его сверкают.
Он устраивается надо мной, между моих ног, опираясь на локти. Нависает сверху, не касаяь меня. Осторожно снимает прищепку с языка и накрывает мой рот своим.
Мой язык немного деревянный, опухший, еле шевелится, но он делает все сам.
А потом говорит:
– Держись, девочка моя. Держись.
Я воспринимаю его слова буквально и цепляюсь руками за перекладину.
И правильно делаю.
Он снова завладевает моим ртом, сплетает свой язык с моим и сдергивает прищепку с клитора. Я ору, но крик гасится его поцелуем.
Это больно! Это больно! Черт тебя дери! Слезы застилают глаза, я мычу сквозь его поцелуй, я хочу кричать, но только мычу. И в этот момент Олег шире разводит мои ноги и входит одним толчком. Так горячо и плавно, что мне кажется, что у меня идет кровь!
Но нет. И он это подтверждает:
– А ты мокрая, девочка моя. Чувствуешь, какая ты мокрая? Неужели ты не только сладкая, но и страстная…
Он снова накрывает мой рот, но я не успеваю приготовиться. С каждым толчком в мое тело, он срывает одну из прищепок, и я мычу, вою, извивают под ним, пытаясь уползти от этой пытки, а он жестко входит раз за разом, прикусывает мой язык и толкается внутрь до упора.
– Вот и все… – хрипит он, когда я, измотанная и мокрая от пота, тихонько скулю вместо криков. – Ты молодец, Ксюша, такая молодец. Посмотри на меня.
Я отворачиваюсь, но он поднимает мой подбородок, заставляя поймать его взгляд. И шипит от наслаждения, когда видит слезы в моих глазах.
