– Почему не светит? – Удивился я.
– Да потому…
И Инга захлопнула за собой дверь.
Я постоял немного, пытаясь осмыслить ее слова, ничего не придумал и медленно повернулся к кровати. Выглядывающая из-под одеяла зареванная мордашка снова скрылась под ним. Дрожь стала крупнее.
Была бы моя то ли рабыня, то ли пленница, то ли, наоборот, навязчивая липучка, повзрослее, я бы ее выудил оттуда и поговорил как взрослый человек.
О том, что я ее сюда не звал, она сама заявилась и захотела проверить на себе все практики. Что если она хочет быть моей мазохисткой, то пусть принимает все, а не воротит морду.
У меня такие условия, других не будет. Не нравится, так никто не держит.
Кстати, а не пора ли ей вообще перестать играть в прятки с мамашей и вернуться в отчий дом?
Но я не верил в силу нормального разговора с этой маленькой истеричкой. Поэтому выбрал второй вариант. Просто выудил ее из-под одеяла, стянул платье и трусы, связал руки и заковал в распорку ноги, выхлестал самым злым шнуром, пока она не зарыдала, захлебываясь.
А потом отъебал так, что она снова рыдала, на этот раз от трех оргазмов подряд. Искусал ей все губы, чувствуя ну своих губах ее кровь и пьянея от нее мгновенно. Свежие рубцы наливались краснотой на тонкой коже. Я гладил их потом пальцами, когда она лежала усталая, утомленная и молчаливая.
– Все, в чем ты мне откажешь, я проделаю с другой у тебя на глазах, – сказал я.
Вот и все.
– Если не нравится, можешь уйти, – добавил, подумав. Куда она уйдет из-за такой ерунды? Сначала потерпит, а потом понравится.
Тем более, когда я сжал сейчас ее бедро посреди свежего следа, она вскрикнула и снова потекла. Между ног стало влажно, и в нос ударил пряный, какой-то особенно шальной сегодня ее запах. Захотелось еще разок.
Но почему-то я решил отложить. Всегда успеется. Завтра вечером принесу с собой что-нибудь особенное… Одеть ее в собачью портупею прямо из их с мамашей магазина, что ли? Это будет остро. Электричество нет, она сама не любит, а мне все равно… Значит буду шлепать поводком.
Прямо по этим розовым лепесткам у нее между ног, пока они не станут красными. А потом буду высасывать из них сладкий нектар…
Так и уснул, завернув ее в свое тело и грезя о завтрашних запретных удовольствиях.
Бегство
Я проснулась от изменившегося дыхания Олега. Он так и проспал всю ночь, сграбастав меня в объятия. На удивление мне было тепло и уютно рядом с ним. Но горькая обида все еще копилась на дне души, отравляя это мирное утреннее настроение.
