Девушка рассматривает пролетающие мимо промышленные здания и выставочные залы, где продают машины, иногда проводя рукавом по лицу. Она все еще плачет.
«Разве может женщина плакать беззвучно?»
– Хочешь, остановимся, купим салфеток? – спрашиваю я. – Извини, у меня в машине ни одной нет.
Не глядя на меня, она качает головой.
Я понимаю, почему ее захлестывают эмоции. Тяжелый день выдался. И если я поражен недавними событиями, то она и подавно. Наверное, лучше оставить ее в покое и дать собраться с мыслями.
Да и поздно уже, мне пора кое-кому позвонить.
Я набираю номер Денни. По машине разносится звон автонабора, а через два гудка на том конце поднимают трубку.
– Трессилиан-холл, – слышится голос Денни с неистребимым шотландским акцентом.
– Денни, это Максим.
– Мастер Максим… то есть…
– Все в порядке, Денни, не переживай, – прерываю я ее, взглянув на Алессию. – Скажи, «Убежище» или «Дозорная башня» свободны в эти выходные?
– По-моему, оба коттеджа свободны, ми…
– А на следующей неделе?
– «Дозорную башню» заказали на следующие выходные, будут соревноваться в стендовой стрельбе.
– Тогда я займу «Убежище».
«Очень подходящее название».
– Мне нужны… – Я мельком оглядываю бледное личико Алессии. – Две отдельные комнаты, мои вещи и туалетные принадлежности.
– Две комнаты?
«Я, конечно, надеялся, что понадобится одна…»
– Да, две, пожалуйста. И попросите Джесси оставить в холодильнике все для завтрака и кое-какие закуски. И еще вина и пива. Пусть сымпровизирует.
– Конечно. Все ли в порядке, сэр?
– Да, все отлично. И вот еще что, Денни, попросите настроить пианино.
– Все рояли и пианино настроены еще вчера. В прошлый раз вы упомянули об этом, и мы все исполнили.
– Великолепно. Спасибо, Денни.
– Пожалуйста, ми…
Я выключаю связь, не давая Денни договорить.
– Хочешь послушать музыку? – спрашиваю я Алессию. Она смотрит на меня покрасневшими глазами, и мое сердце сжимается от жалости. – Давай что-нибудь включим.
Салон автомобиля заливает пение акустических гитар, и я, слегка расслабившись, вздыхаю. Ехать нам еще долго.
– Кто это играет? – спрашивает Алессия.
– Бен Ховард, композитор и певец.
Она секунду смотрит на экран, потом снова отворачивается к окну.
Я вспоминаю наши прошлые встречи и разговоры, переосмысляя их в свете того, что узнал о ней сегодня. Теперь ясно, почему она так стеснялась, шарахалась от меня, и мое сердце наливается свинцовой тяжестью.
