Его отец, когда-то приехавший в Лондон из Сенегала, сейчас один из самых уважаемых управляющих хедж-фондами во всей Англии.
– Нормально… вроде бы. Честно говоря, не уверен, что готов принять эту ношу.
– Ясное дело, – кивает Том.
Рыжеволосый и кареглазый Том – третий сын баронета, он по семейной традиции пошел в армию. В чине лейтенанта гвардии Ее Величества Том дважды побывал в Афганистане и видел, как гибли товарищи. Два года назад его признали негодным к строевой службе из-за ран, полученных в Кабуле. Его левая нога не рассыпается только благодаря пластинкам титанового сплава, которые держат кости вместе, а вот дух его так починить и не удалось.
Мы с Джо способны распознавать в глазах Тома задиристый огонек, заметив который лучше всего сменить тему или вывести приятеля на свежий воздух. По его просьбе мы никогда не вспоминаем «Тот самый случай».
– Когда панихида? – спрашивает Том.
– Мы как раз говорили об этом с Каролиной и Марианной. Наверное, сразу после Пасхи.
– Как там Каролина?
Я слегка ерзаю в кресле.
– Скорбит.
Том, прищурившись, смотрит мне в глаза и наконец объявляет:
– Ты что-то недоговариваешь.
«Черт».
С некоторых пор Том стал не только слишком воинственно настроен, но и чертовски проницателен.
– Давай, Тревельян, выкладывай. Хватит вилять. В чем дело?
– Ни в чем. Нечего выкладывать. Как поживает Генриетта?
– Генри? Как всегда, прекрасно, вот только частенько намекает, что пора мне собрать волю в кулак и задать этот проклятый вопросец, – меланхолично поблескивая глазами, отвечает Том.
Мы с Джо одновременно усмехаемся.
– Все, братан, ты обречен, – объявляет Джо и хлопает Тома по спине.
Из нас троих только Том состоит в длительных отношениях. Генриетта просто святая. Она выходила Тома после ранения, мирится с его вспышками ярости, посттравматическим стрессом и просто гадким характером. Ему очень повезло.
Мы с Джо пока в поиске. То есть я – до недавнего времени. Перед моими глазами нежданно появляется Алессия Демачи.
«Когда я в последний раз занимался сексом?»
Не помню.
Вот черт.
– А что Марианна? – отвлекает меня вопросом Джо.
– Как все. Тоже горюет.
– Может, ее утешить?
«Утешить? Как я утешил Каролину?»
– Эй, приятель! – предостерегающе фыркаю я.
«Правила превыше всего. Сестры друзей неприкосновенны».
Я качаю головой. Джозеф давно питает к Марианне очень теплые чувства. На его месте мог оказаться кто и похуже, но я все же решаю покончить с иллюзиями раз и навсегда.
