Ее рука спускается вниз по телу.
«Думай только о нем…»
Как он назвал ее? Как это называется?
Синестезия… Алессия повторяет это слово много раз подряд, пока ее рука двигается и ведет ее все выше и выше.
На следующее утро Лондон похож на зимнюю сказку. Очень тихо. Даже отдаленный шум машин и поездов заглушен белым покрывалом сверкающего снега. И когда Алессия выглядывает из окна спальни, все еще закутавшись в одеяло, то ее охватывает тот же детский восторг, какой она испытывала ребенком, когда в Кукесе шел снег. Потом она вспоминает, что сегодня предстоит убирать дом миссис Кингсбери.
Хорошо хоть, это недалеко, тоже в Брентфорде, можно дойти пешком. А вот то, что миссис Кингсбери каждый раз ходит за ней по пятам, поучая Алессию, как и что убирать, приятным не назовешь. Наверное, миссис Кингсбери очень одинока, думает Алессия, ведь она всегда угощает горничную чаем с печеньем, когда дом убран, пусть и под аккомпанемент недовольного ворчания. За чаем они разговаривают, и миссис Кингсбери всегда пытается удержать собеседницу подольше.
Алессия не понимает, почему старушка живет совсем одна. На каминной стойке у миссис Кингсбери множество семейных фотографий. Почему же ее дети и внуки о ней не позаботятся? Ведь бабушка жила у родителей Алессии, когда умер дедушка… А что, если миссис Кингсбери ищет жильца? Который присматривал бы за ней? Лишняя комната у нее найдется, а Алессия тоже одинока…
В пижамных штанах Михала с забавными мордашками Губки Боба и в старой футболке с логотипом команды «Арсенал» Алессия берет в охапку свои вещи и спускается по лестнице через кухню в ванную комнату.
Магда очень щедро оделила Алессию старой одеждой Михала. Мальчик быстро растет, и Алессии это только на руку. Почти все, что носит Алессия, когда-то принадлежало Михалу. Кроме носков. У нее есть две пары собственных.
«Разве ты не носишь носки?»
Алессия жарко краснеет, вспомнив замечание Мистера. Она не смогла бы ему признаться, что у нее нет денег, чтобы купить себе новые носки. Ведь надо копить на квартиру.
Она включает в розетку бойлер и ждет, пока согреется вода. Снимает одежду, забирается в ванну и быстро моется под тонкой струйкой едва теплой воды.
Я стою в душе, упершись ладонями в гладкую стену, по спине меня бьют струи горячей воды. Я часто и тяжело дышу. Кончил в душе… опять.
«Черт побери. До чего я докатился?»
«Почему я не могу просто найти кого-нибудь и потрахаться, как обычно?»
Ее глаза цвета густого эспрессо смотрят на меня сквозь длинные ресницы.
