Что за путешествие: от робости и смущения к восторгу и очарованию, а потом к состраданию и решимости всего за несколько минут.
Он ее поцеловал.
Она его поцеловала.
Алессия касается губ кончиками пальцев. Да, поцелуй был коротким, но неприятным его не назовешь.
Даже если очень захотеть.
«Я скучал по тебе».
Она снова глубоко вздыхает, чтобы успокоить сильно бьющееся сердце. Очнись! Он спал. Ему снился сон. Он не знал, что говорит и делает. На ее месте могла быть любая. Алессия горестно качает головой. Она всего лишь горничная.
Что ему до нее? Восстановив привычную картину мира, хоть и ценой частички счастья, которое обрушилось на нее вместе с поцелуями, Алессия берет с пола дорожную сумку Мистера и направляется в прачечную, чтобы вычистить его ботинки и положить грязную одежду в стиральную машину.
Когда дверь спальни закрывается, я готов назвать себя всеми синонимами к слову «дурак». Откуда во мне столько идиотизма? Напугал девушку…
Черт.
Никакой надежды.
Она явилась мне во сне, видение в голубом – пусть это и был тот уродливый халат, – и я с радостью заключил ее в объятия.
Страшно недовольный собой, я потираю глаза и лоб. Вчера за час до полуночи я выехал из Корнуолла, пять часов провел за рулем и здорово устал. Глупая затея. Я чуть не уснул за рулем. Открыл окна, хотя на улице по ночам жуткий холод, и пел вместе с радио, лишь бы не отключиться. В прогнозе погоды обещали редкий в это время года снежный буран, и я не горел желанием задержаться в Корнуолле на целую неделю… вот и вернулся пораньше.
Черт побери.
Я все испортил.
А она встала передо мной на колени, разула и привела в постель, как ребенка. Меня. В постель. Уложила спать!
Не помню, чтобы какая-нибудь женщина довела меня до кровати и ушла, закрыв дверь.
А я ее напугал.
Брезгливо тряхнув головой, я стаскиваю одежду и бросаю ее на пол, не потрудившись даже сложить. Я слишком устал и сейчас способен только спать. Закрывая глаза, я мечтаю, чтобы Алессия сама раздела меня и пришла ко мне… в постель.
Со стоном вспоминаю ее нежный аромат – от нее пахнет розами и лавандой – и ее мягкую кожу. Одновременно возбужденный и совершенно разочаровавшийся в себе, я мгновенно засыпаю и отдаюсь в руки Алессии – но во сне.
Просыпаюсь внезапно, как будто меня толкнули. Кажется, я сделал что-то не то и в чем-то виноват… в чем? Мой телефон заливается на прикроватной тумбочке. Я его туда не клал, это точно. Не успеваю взять в руки. Звонила Каролина.
