Да что за дьявольщина со мной творится? Почему женщина, которой я никогда прежде не видел, так на меня влияет? Крайне неприятно. Под тонкими арками бровей темные глаза расширяются, девушка отступает, ослабив хватку на метле, и та с громким стуком падает на пол. Девушка грациозно, без усилий склоняется к полу, поднимает метлу и снова цепляется за палку, как за спасательный круг. Ее щеки медленно покрываются румянцем, и она что-то неразборчиво лепечет.
«Какого дьявола! Я что, перепугал бедняжку до полусмерти?»
Я не хотел.
Злюсь-то я на себя. Не на нее.
Или есть другая причина?
– Может быть, ты меня не понимаешь? – спрашиваю я скорее себя, чем молчаливую собеседницу, запуская пятерню в волосы и приказывая телу наконец очухаться. Кристина отвечала односложно: «Да» или «Здесь», и наши разговоры с ней сопровождались подробной жестикуляцией с моей стороны, если я хотел объяснить, что мне требовалось в дополнение к обычной уборке. Эта девушка, наверное, тоже полька.
– Я убираю, мистер, – шепчет она, не поднимая глаз.
Длинные ресницы веерами лежат на фарфорово-гладких щеках.
– А где Кристина?
– Вернулась в Польшу.
– Когда?
– На прошлой неделе.
«Вот это новость! И какого черта мне никто об этом не сообщил?»
Кристина мне нравилась. Она убирала мою квартиру три года и знала все мои маленькие грязные секреты. А я с ней даже не попрощался.
Может быть, это временно.
– Она скоро вернется? – спрашиваю я.
Морщинки на лбу у девушки становятся глубже, однако она молчит, только бросает взгляд на мои ноги.
Не знаю почему, это меня смущает. Упершись руками в бедра, я отступаю на шаг, с каждой минутой все меньше понимая, что происходит.
– Ты здесь давно?
Она отвечает едва слышно, будто ей не хватает воздуха.
– В Англии?
– Пожалуйста, посмотри на меня, – прошу я.
Ее тонкие пальчики снова в отчаянии крепко обхватывают деревянный черенок метлы. Можно подумать, девушка намерена ею обороняться. Однако она нервно сглатывает и поднимает голову, устремляя на меня огромные бездонные карие глаза.
В таких можно утонуть. Мое тело встает по стойке «смирно», а во рту становится сухо, как в пустыне.
«Черт!»
– Я в Англии три недели.
На этот раз слова звучат яснее и громче. Незнакомка говорит со странным акцентом и решительно выпячивает подбородок. Ее губы порозовели. Нижняя кажется чуть пухлее, а язычок снова пробегает по верхней губе.
«Ад и преисподняя!»
Она меня чертовски возбуждает.
