Утварь чистая, кастрюли и сковороды словно только что из магазина. Похоже, ими никогда не пользовались; на двух сковородах даже ценники сохранились. В кладовой она находит макароны, соус «песто», сушеные томаты и кое-какие специи. Из этих продуктов вполне можно приготовить ужин, но Алессия недовольна. Она смотрит на часы. Максим вернется еще нескоро, она успеет сходить в магазин и купить что-нибудь вкусное для своего мужчины.
«Мой мужчина. Мой Мистер», – блаженно улыбаясь, про себя повторяет Алессия.
Из глубины шкафа она достает старый носок Михала, в котором хранит пакетик со всеми своими ценностями.
Берет две двадцатифунтовые банкноты и кладет их в задний карман джинсов, надевает пальто, включает сигнализацию и уходит.
– Что?! – восклицает Каролина. – Ты? Влюбился?
Она даже не стала расспрашивать о бандитах.
– Удивлена?
– Максим, единственное, что ты любишь, – это твой член.
– Неправда!
Она хрипло смеется. Смех – это хорошо, только не надо мной. Заметив мою реакцию, Каролина осекается и спрашивает:
– Ладно, так кто же оказался на его другом конце?
– Не нужно грубить.
– Это не ответ.
Я пристально гляжу на Каролину, и насмешливое выражение постепенно исчезает с ее лица.
– Кто? – настойчиво спрашивает она.
– Алессия.
Она хмурится, потом ее брови взлетают вверх.
– Нет! Твоя прислуга?
– Что означает твое «нет»?
– Максим, она горничная! – Ее лицо темнеет, предвещая бурю.
– Уже нет, – поерзав в кресле, раздраженно отвечаю я.
– Я так и знала! Еще когда встретила ее на кухне.
Ты был слишком внимателен к ней. – Каждое слово Каролина произносит так, будто сплевывает яд.
– Давай без истерик. Это на тебя не похоже.
– Да нет, похоже.
– С каких это пор?
– С тех самых, как мой чертов муж совершил самоубийство, – шипит она, зло глядя на меня.
Использовать смерть Кита?
«Черт, это запрещенный прием!»
Мы смотрим друг на друга, и воздух между нами словно плотнеет от невысказанных мыслей.
Презрительно вздернув подбородок, Каролина переводит взгляд на огонь.
– Просто трахал бы ее, как всех остальных, – ворчит она.
– Вряд ли она когда-нибудь станет для меня «как все остальные». Я ее люблю.
– Ты ненормальный.
– Почему?
– Ты знаешь почему! Она уборщица!
– Какая разница?
– Большая!
– Нет.
– Что и требовалось доказать. Ты сошел с ума!
– Сошел с ума от любви. – Я пожимаю плечами.
– Похоже на то!
– Мы не выбираем, кого любить. Любовь сама тебя находит.
– Твою мать! – Каролина внезапно встает и нависает надо мной.
