"
"– Да. Тебе не нужно быть здесь, когда приедет полиция. Я вернусь, как только смогу. С Денни ты будешь в безопасности.
– Идем, девочка, – говорит Денни.
– Мне нужно переодеться, – бормочет Алессия.
«Интересно зачем?»
Алессия идет в гардеробную и вскоре выходит с сумкой, которую мы приобрели во время наших покупок. Бросив на меня непроницаемый взгляд, она следует за Денни.
Обняв себя за плечи, Алессия невидяще смотрит сквозь лобовое стекло, пока пожилая женщина по имени Денни ведет большую, грохочущую машину по тропинке.
«Куда мы едем?»
Болит голова, кожу на лице и под волосами жжет. При вздохе ноет бок, и Алессия старается дышать неглубоко.
«Мы ведь не хотим, чтобы ты подхватила простуду». – С этими словами Денни еще в доме закутала ее в одеяло, взятое в комнате.
У нее приятный, тихий голос. Должно быть, она хороший друг мистера Максима, раз так заботится о ней.
Максим… Алессия никогда не забудет, как он выглядел: в длинном пальто, с ружьем в руках – словно герой старых американских фильмов.
Она-то думала, что им придется сдаться.
Внезапно к горлу подкатывает тошнота. Ее сейчас вырвет!
– Пожалуйста, остановитесь…
Денни тормозит, и Алессия почти вываливается из машины. Упав на колени, она прощается с завтраком. Денни отводит от ее лица волосы. Алессию тошнит и тошнит, пока в желудке не остается ничего. Наконец она, дрожа, встает.
– Ох, деточка. – Денни протягивает ей платок. – Нам нужно побыстрее вернуться в особняк.
Они едут дальше, и Алессия слышит отдаленные звуки полицейской сирены.
Вздрогнув, она комкает платок.
– Все хорошо, деточка, теперь ты в безопасности, – утешает Денни.
Алессия качает головой, пытаясь осмыслить произошедшее.
Максим снова спас ее. Сможет ли она когда-нибудь его отблагодарить?
Дженкинс сноровисто связывает руки преступников за спиной. И на всякий случай перетягивает их лодыжки.
– Милорд, смотрите, – указывает он на узколицего.
Куртка у того задралась, обнажив пистолет на поясе.
– Вооруженное ограбление.
Час от часу не легче.
Счастье, что он не выстрелил в меня – или Алессию. Передав ружье Дженкинсу, я после секундного колебания пинаю лысого в бок.
– Это тебе за Алессию, мразь.
Он стонет, а я еще раз пинаю его, уже сильнее.
– И за всех женщин, которых ты продал в рабство!
– Торговцы людьми?! – восклицает Дженкинс.
– Да. И этот тоже. – Я киваю на второго, с лицом крысы, который с ненавистью смотрит на меня. – Они пришли за Алессией.
