Сей представитель британцев явно страдал гетерохромией[4] (если только это не последствия какого-нибудь жуткого магического ритуала), а потому глаза у него разноцветные. Один зеленый, второй — темно-карий, почти черный. Эдакий Мефистофель… Некроманту подходит, но выглядит жутковато.
— Может, вы есть хотите? — участливо спросила белка-летяга. — Поди, в вашей Англии нормальной еды-то и нет? Всё овсянка да овсянка…
— Это было бы очень любезно с вашей стороны. — Пересадив упирающегося енота на соседний стул, иностранец уставился на меня.
— Пицца?
— Лучше! — пафосно заявила я и снова полезла в холодильник.
Через минуту я выставляла перед ним свои скудные запасы.
— Бекон? — уточнил он с опаской.
— Сало! — и перечислила остальное: — Соленые огурцы. Квашеная капуста. Хлеб ржаной. Хрен.
— Хрен? — обреченно повторил Мортем.
— Хрен! — подтвердила я. — Русская кухня.
— Сэндвич?
— Бутерброд!
Глава 2
Белла спрятала мордочку в лапках, слушая наш примечательный диалог, а Енька уткнулся носом в хвост, лишь глазенки блестели.
— Можно мне еще рюмку водки, мисс Арина? — поднял на меня несчастный взгляд иноземец.
— Можно и не одну, — любезно отозвалась я.
Налила ему, подумав, и себе плеснула.
— Чувствую себя так, словно я попал на чаепитие к Безумному Шляпнику,[5] — окинув взглядом яства на столе, пробормотал гость.
— Добро пожаловать в Россию! — Отсалютовав, я залпом выпила, после чего достала посуду, приборы и нарезала сало и хлеб.
Пока заморский мистер ел, я периодически хрустела соленым бочковым огурцом и, подперев кулаком подбородок, наблюдала за мужчиной.
После третьей «Машки в рюмашке» разноцветные глаза его заблестели, в них перестал плескаться ужас от того, что ему приходилось в себя запихивать. А после пятой — так вообще жизнь наладилась. И сало оценил, и капусту бодро так наворачивал, и огурчиками хрумкал, и хлебушком ржаным с намазанным сверху хреном занюхивал, слезу изредка утирая…
— Русская водка, мисс Арина, — это величайшее изобретение человечества, должен вам сказать, — соизволил он мне сообщить.
— Да у нас вообще много чего величайшего, — в тон ему проговорила я. — Вы оцените.
Когда водка закончилась, а закуски почти не осталось, я выбралась из-за стола."
"— Ну что ж, я вас накормила, напоила. В баньке попарить не могу, уж не обессудьте. Но душ — там. Если хотите, я дозволяю вам воспользоваться с дороги моей ванной комнатой. Чистые полотенца вам покажет Белла, они в комоде.
