Запах крови был оглушающим…
Минут через пятнадцать приковылял Енька и сунул мне в руки пластиковую бутылку воды. Наверное, Белла почувствовала мое состояние и прислала приятеля. Енот заглянул мне за спину, всплеснул лапками и сбежал на улицу. Я осталась. Отец Алексей пожилой человек, мало ли, еще станет с сердцем плохо… А это я его сюда привезла, нельзя уходить и бросать его одного.
Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент меня вздернул на ноги… Пашка и вывел наружу.
— Ты в порядке? — заглянул он мне в глаза.
— Мугу, — промычала я, вдохнула свежего воздуха и едва успела отбежать в сторону, где меня скрутило. Рвало беспощадно, до болезненных спазмов.
А вокруг суетились люди. Позднее Павел, поддерживая под локоть, вывел из разрушенного оскверненного храма отца Алексея. Махнул мне рукой, и я поспешила к ним.
— Арина, в моей сумке капли, — устало обратился ко мне батюшка. — Накапай-ка и мне, и себе. На тебе лица нет…
Потом мы сидели в машине, глядя на то, как выносят черные глухие мешки на носилках.
Как хмуро переговариваются вусвомовцы, слушая рассказы не менее мрачного Теодора.
— Как тебя угораздило связаться с… такими, Арина? — тихо позвал отец Алексей. — Я ведь вижу, что ты светлая, чистая девушка. Хорошая у тебя аура.
— Родилась я такой, батюшка. Вижу многое, чувствую еще больше. И умею немало. А такие… Они тоже хорошие. Нет, есть, конечно, всякие и между нас. Но ведь и среди простых людей много таких, кому лучше было бы не рождаться. Убийц, садистов, маньяков… Не нужно нас осуждать лишь за то, что мы имеем особые способности.
Тот же Теодор… Он некромант, англичанин, и при этом верующий католик. Он сам не убивает, нежить упокоить может или очищает то, что сотворили другие, чтобы вред для окружающих убрать. Вы ведь знаете, наверное… — Я стушевалась, не зная, что можно говорить, а о чем лучше даже не заикаться.
Мы помолчали, а потом я позвала грустного Евграфия:
— Енька, иди к Теодору. Скажи, что я отвезу отца Алексея домой и поеду к себе.
Пусть вас Павел доставит в отель."
"— В отель?! — вскинулся енот.
— В отель. Не могу я… Мне нужно побыть одной.
Енька печально побрел к своему хозяину, а я завела мотор.
Добравшись до места, я помогла батюшке дойти до его домика. Ему тяжело пришлось, а я чувствовала себя виноватой в том, что привезла его в тот кошмар.
— Простите меня, — повинилась я. — Я правда не знала, что будет такое… И спасибо вам, что не прогнали меня сразу, выслушали и поехали с нами.
