Приближалось страшное — совместная ночевка в моей спальне. Как себя вести, я не имела ни малейшего представления, потому что дальше поцелуев у нас с Тео дело не заходило. Но в то же время нужно создать видимость бурного романа, иначе Стрельцова-старшая точно что-то заподозрит. И если она решит, что я ее одурачила, то мало не покажется никому. А потому следовало разыграть нашу партию правильно.
Ночь вступила в свои права, все разбрелись по спальным местам. Мортем, которого внезапно переселили в мою опочивальню, похоже, не знал, чего от меня ожидать, и поглядывал с легким интересом.
Я же сидела перед зеркалом, методично расчесывала волосы и строила коварные планы.
Наконец стихли звуки, все угомонились, и вот тогда я с предвкушающей улыбкой встала и подошла к кровати. Мой жених уже лег, одетый в шелковые пижамные штаны (ишь, пижон какой, оказывается), но глядя на меня, напрягся.
— Арина, ты меня пугаешь, — прокомментировал он мой оскал.
— Тс-с-с! — Я еще и палец к губам приложила.
— Тео, сегодня мы будем изображать бурную страсть во всех ее проявлениях. Понял?
— Не совсем, — поднял он одну бровь и улыбнулся, но отвечал мне едва слышно, приняв мои правила. — Почему только изображать? Что нам мешает наслаждаться ею по-настоящему? Я — за!
— Ты не понял. Если мы «по-настоящему», то будем стараться вести себя тихо. А надо — наоборот.
Вторая бровь некроманта взлетела вверх, а в разноцветных глазах мелькнуло непонимание. Даже черное око сейчас выражало озадаченность.
— Сейчас мы будем… много чего делать, стонать и так далее. Можешь покричать, — разрешила я.
— Я?! — хрюкнул он от смеха. — Предпочитаю, чтобы женщина кричала от страсти в моих объятиях.
— Как-нибудь в другой раз, — закусила я губу, чтобы тоже не рассмеяться.
Скинув халат, я осталась в пижаме, состоящей из шортиков и маечки. Перебралась на кровать и скомандовала:
— Давай!
…Господи, я так не развлекалась с детского возраста. Два… взрослых человека, жених и невеста, прыгали на кровати, то сидя, то стоя.
При этом громко стонали, периодически издавая утробные взрыкивания.
Мортему оказалось легче. Чопорный англичанин, которого «ужасные русские» таки испортили, буквально задыхался от смеха и совершенно неприлично гоготал. К счастью, делал он это тихо, а вот его стенания, которые якобы от страсти, а на самом деле именно из-за того, что некроманта буквально на части рвало от всего происходящего, были громкими и проникновенными.
