Сейчас моя мама будет рвать на клочки маму Теодора. Пора валить."
"Взбесившаяся рыжая ведьма метнула проклятье в черноволосую некромантку. Та укрылась щитом и бросила какое-то заклятие в соперницу… Моя легко отмахнулась, ответила… Короче, если мы не хотим получить в лоб какое-нибудь заклятие или чары, то надо либо их разнимать, либо прятаться.
Теодор хотел прыгнуть и растащить двух взбесившихся дамочек, но я-то свою матушку знала лучше, а потому дернула женишка (что уж теперь, сама ляпнула), потянула его за собой и нырнула под большой стол, укрытый скатертью до самого пола.
— И зачем? — усмехнувшись, спросил Мортем.
— Да ну их, — отмахнулась я. — Пусть проорутся. Ты не понравился моей родительнице, я — твоей… Сейчас подерутся, пар спустят, устанут, тогда и поговорим.
— Ты так спокойно рассуждаешь об этом? — поднял он брови. — Не боишься, что твоя мама пострадает? Моя — сильная некромантка.
— А моя — сильная ведьма. Мне до нее расти и расти.
Так что еще вопрос, кто из них пострадает.
Минуты две мы вслушивались в ругань, шипения, оскорбления и громкие «бум», когда чары сбивали что-то из мебели или книг. Эх… Весь кабинет мне разгромили. Но зато обе скандалистки выдохлись и… пошли врукопашную.
Кошмар!
— …Я тебе глаза выцарапаю!
— …А я волосья выдрать эти рыжий!
В какой-то момент Мортем просто уронил лицо в ладони и начал тихо смеяться.
— Ох, не могу, — утерев слезы, взглянул он на меня.
— Теперь я понимаю, отчего Белла так нервничает, когда упоминается твоя мама.
Я с улыбкой пожала плечами.
— Ты купила свадебное платье? — перевел он разговор. — Я очень рад, что ты приняла мое предложение.
— Я… ну… это…
— Когда мы поженимся? Я настаиваю, чтобы как можно скорее, пока ты не передумала. Мои родственники смогут прилететь сюда дня через два или три. Успеем всё организовать?
— Мм-м… Я не уверена, что нужно спешить, — выдавила я из себя, наконец, и смущенно отвернулась.
— А так я смогу тебя переубедить? — подался он вперед.
Кажется, к женским голосам добавился мужской, но я не уверена. Мы целовались…
— …вылезайте! — прозвучал разгневанный голос Владимира Вольфганговича. — Стрельцова! Быстро сюда!
Я дернулась, отстранилась от Теодора и осторожно выглянула из-под стола, приподняв край скатерти. Рядом со мной тут же нарисовался мой жених, и мы вдвоем узрели потрясающую картину.
