— Думаешь, это его настоящая внешность? Или все же личина?
— Второе, — подошел ко мне Теодор, быстро глянул на дверь, чтобы убедиться, что к нам в комнату опять никто из домочадцев не ломится, и обнял за талию. — Привидения видят больше, чем люди. Барон сказал, что лицо того мага периодически словно рябью шло. Но что скрывалось под личиной, он не смог рассмотреть.
— Плохо. Значит, виновным может оказаться любой…
Этим же вечером у нас собрались мои коллеги мужского пола. Манану не приглашали, а вот Павел, Леонид и мой замечательный шеф приехали.
Все трое, как обычно, голодные, так что сначала Вася их кормил, а Мортем тем временем рассказывал новости.
— То есть Зотову говорить ничего не будем, — сделал верный вывод из всего услышанного Пашка.
— И не только ему, — одарил его тяжелым взглядом Владимир Вольфгангович. — Учитывая оттиск печати… Кто из наших не мечтает о могуществе?
— Все, кроме оборотней, — почесал затылок рыжий Лёлик. — Мы не маги и не ведьмаки. Нам все эти ваши штучки-дрючки неинтересны, да и неподвластны.
Так что если кого-то из вусвомовцев и подключать, то только из наших. Жаль, поздно обнаружили этот музей. Если бы по свежим следам, сбегали бы, понюхали. А теперь там все уже затоптано, смысла нет.
— Паш, а кости жертв, которые мы нашли ночью в подвале музея?.. — вопросительно глянула я на Павла.
— Увезли уже. Я там не был, но мне Зотов звонил. Сказал, что закрыли музей на проверку, якобы Санэпиднадзор получил жалобу, что у них крысы завелись. А для музейных экспонатов — это смерть.
Так что всё прикрыли без разговоров.
— Я так понимаю, завтра вы собрались проверять оставшиеся две точки внешней пентаграммы, — обронил мой шеф. — Думаю, об этом Зотову сообщить нужно. Не доказано, что Артём замешан, а ваши расчеты он видел. Так что по-любому в курсе поисков.
— Безусловно, — кивнул некромант. — Но об информации, полученной от привидения, молчите. Леонид, кто из ваших мог бы в архиве ВУСВОМа потолкаться? Никаких вопросов задавать нельзя, но мало ли… Нюх у вас хороший, а после стольких убийств мог остаться неуловимый аромат крови или смерти.
— Не только крови, — прокомментировала я. — Раз он… то потом ведь это всё приходилось отмывать и, вероятно, отстирывать, поэтому возможен чрезмерно сильный запах моющих средств.
— Разумно, — кивнул Владимир Вольфгангович. — Стрельцова, а тебе бы, по-хорошему, посидеть дома и не лезть дальше. Места на карте рассчитаны точно, парни и сами справятся.
