— Но…
— Всё потом! — И он сбросил звонок.
Ну дела-а-а! Расплатившись, я уже из машины написала два сообщения. Одно Мортему, второе Виктору. Известила обоих, что меня отправили домой, а потому я их дожидаться не буду. После звонка Мананы ехать в офис не хотелось, да и не было у меня на сегодня клиентов, так что сразу порулила домой. Займусь чем-нибудь полезным. Зелья какие-нибудь сварю, запас мазей пополню.
Мортем явился вечером.
Ну… как явился?
Дверь открыл Вася и сразу же позвал меня.
— Привет, Арин, — поприветствовал меня Пашка.
— Куда сгрузить твоего?
— Э-э? — вытаращилась я на безвольно перекинутого через его плечо Теодора, висящего словно куль. — Паш, а он живой? — у меня вдруг осип голос."
"Раз уж Манана так встревожилась, что посчитала нужным мне позвонить и сообщить о своем видении, значит, ничего хорошего там точно не было. Но такого я не ожидала. Думала, опять найдут последствия какой-нибудь ритуальной бойни, вроде той, в храме.
— Арин, ну ты чего как маленькая? — прогудел боевой маг.
— Так куда его положить? Ты уж сама займись телом. Ну там обмыть…
— Что?! — взвизгнула я, хватаясь за стену, чтобы не упасть. — Ты же сказал, он живой!
— В смысле, помыть, полечить… — тут же исправился Павел. — Взорвалось там у них с твоим бывшим что-то. Мортем все сделал и купол наложил, но сильно бабахнуло. Твой муженек-то не иначе как в рубашке родился, ни царапинки. А этот — вот. Сама займись им, ты быстро на ноги поставишь. А я поехал, все наши там, разбираются с последствиями взрыва.
— Еще кто-нибудь пострадал? — поняла я, что произошло. — Из простых?
— Нет. Только это тело… Так куда его?
— Вася, застилай диван впитывающими пеленками.
Запас обычных детских впитывающих пеленок на клеенке у меня дома всегда есть. Все же два зверя живут, их мыть надо периодически и не бояться, что они намочат диван или кресло мокрой шерстью. Да и я регулярно химичу, проще ведь постелить что-то на пол, чем потом отмывать паркет.
Павел сгрузил бесчувственного некроманта в гостиной и ушел, а мы с Васей принялись за дело.
Срезали превратившийся в закоптившиеся обрывки костюм и рубашку. Все равно вещи испорчены настолько, что им уже нечего терять. После этого раздетого догола Теодора я обтерла чистой водой, аккуратно смывая кровь с многочисленных мелких порезов.
— Арин, пусть Вася, ну пусть Вася… — крутился вокруг перепуганный Енька.
— Не мешай! — цыкнула я на енота. — Почему Вася, а не я?
— Так ведь Теодор голый. Совсем голый… мужчина.
