Вас бы в нашу лачугу в Двенадцатой параллели, где кусок хлеба – самый большой праздник.
– Оскар, мы же любили тебя! – отчаянно воскликнула Ита.
– Любили? Это вы считаете любовью? – Лицо Оскара перекосило от злобы и ненависти. – Жалкие крохи денег и тарелка супа за столом? А мне этого мало, – брызгая слюной, продолжал он. – Я хочу жить, как мне хочется и где хочется, а не зависеть от вашего придурочного Гарольда.
– Бедный ребёнок, – глухо произнесла Абанга. – Бедный, несчастный ребёнок.
– Думаешь, мне нужна твоя жалость?! Бегаешь вокруг всех: «Мои деточки, мои деточки».
А на самом деле ненавидишь их, как и я!
– Не смей так говорить про няню, – сжав кулаки, Гай шагнул к Оскару. Его удержала Абанга, схватив за руку.
– Я люблю вас всех, – спокойно ответила она.
– Вы знали, – озарённый догадкой, Тимур с удивлением смотрел на няню.
Абанга молча кивнула, слабая улыбка тронула её лицо.
– Я сразу поняла, что Оскар психически болен. Мне ли не знать? – грустно вздохнула она. – Этим недугом всю жизнь страдала моя сестра.
С виду прелестная девочка, а внутри – исчадие ада. Но у меня не было доказательств, поэтому я искренне жалела Оскара. Помню, когда они приехали, мальчик был таким тощим, грязным, постоянно голодным. Я впустила его в своё сердце, и для меня он стал таким же членом семьи, как и вы, – Абанга подняла голову, напряжённо обвела взглядом домочадцев, ожидая слов осуждения, но все промолчали. – Я старалась уберечь его от опрометчивых шагов, но такие больные – очень умные и хитрые. Как только я заметила, что из аптечки исчезло снотворное, сразу поняла: Оскару надо избавиться от опеки Нолана.
Несколько ночей мне пришлось дежурить у двери Гарольда, но он меня вычислил и ни разу не появился. Я приняла решение всё рассказать Ите, – Абанга погладила девушку по плечу. – Ты у нас умница и нашла бы выход. Но тут появились вы. Сначала я рассердилась, потом вздохнула с облегчением, когда увидела вас ночью у дверей Гарольда. Теперь он был под присмотром. Но больше всего меня волновали наши дети, они так неосмотрительно себя вели, что всё должно было указывать на них.
Один Диглан чего стоит, – женщина подошла к нему и отвесила лёгкий подзатыльник.
– Няня, – стыдливо протянул Диглан.
– А я всё не мог понять, почему вы на него злитесь, – догадался Тимур.
– Ага, – фыркнула Мэри, – он её любимчик с самого детства.
– То же самое я могу сказать и о тебе, – вставил Гай.
– Не спорьте, – строго оборвала Абанга, – вы все выросли на моих руках и все мне дороги.
