– Тогда мне захотелось нарисовать море, как в «Грозе» Вивальди, чтобы волны двигались, облака по небу плыли, ветер дул. И дедушка увидел бы, про что музыка. А потом… Я разучивал пьесу на скрипке, а кисточка стала сама рисовать. Сама! – Мальчик с надеждой посмотрел на них. – Вы мне верите?
– Конечно, – кивнул Тимур.
– Вот то, что мы успели нарисовать.
Кеша открыл папку и выложил на стол листы. Такого Тимуру видеть не приходилось. Картины были живые, как гифки. На одной бушевал шторм, на другой ветер гнал по небу облака.
– «Полёт шмеля» Римского-Корсакова, – ткнул пальчиком Кеша в другой рисунок, где среди цветов в замысловатом танце кружил шмель.
Тимур вопросительно посмотрел на Кренделя.
– А скажи-ка мне, юное дарование, ворс кисточки был действительно цветной, ты не ошибся? – поинтересовался проводник.
– Да, – обрадовался мальчик. – Семь цветов, я дал ей имя – Радуга.
– Так, история становится всё интересней. А в каком магазине твой папа приобрёл такой замечательный подарок?
– Что-то не так? – спросил не понимающий ничего Тимур.
– Всё не так. Кисточки Рангинкамон[9] – магический предмет, такой же древний, как и наш город. Они принадлежали слепой художнице Парисе. В манускриптах написано об удивительном даре их создательницы – одушевлять предметы и управлять ими, – пояснил Крендель.
– Ты имеешь в виду телекинез? – удивился Тимур.
– Понятия не имею, о чём ты, – безразлично ответил проводник.
– Умение усилием мысли двигать предметы, – пояснил Тимур.
– Нет.
Способность Парисы была намного сильнее – она наделяла предметы жизнью.
Кеша недоумённо переводил взгляд с одного на другого.
– Да, да, кисточка была живая, – подтвердил он. – Я играл, а она рисовала.
– Считалось, что кисточек всего две. После смерти Парисы постановлением парламента они были внесены в список Киреева. Их забрали у наследников и передали в музей «Конфискат».
– Почему? – спросил совершенно заинтригованный Тимур.
– Такие предметы можно использовать для подделки картин и денежных купюр, – Крендель многозначительно поднял глаза к небу.
– Они что, слушаются любого? – не прекращал задавать вопросы Тимур.
– Нет. Между кисточкой и её обладателем должна образоваться некая связь, лишь тогда она будет подчиняться, – терпеливо пояснил Крендель.
– Тише, – прошептал Тимур.
Убаюканный их разговором, Кеша примостил голову на стол и спал, тихо посапывая.
– Уморился, – улыбнулся Крендель. – Так что, берёшься за дело?
– Наверное, да.
