– За меня не волнуйся. Ох, не люблю я это.
Вокруг Кренделя вдруг появилось серебристое свечение, ещё мгновение – и лучи заполнили всю комнату, поглотив проводника полностью. Ослеплённый, Тимур зажмурился, но сияние пробивалось даже сквозь сомкнутые веки.
– Да всё уже, открывай, – раздался писклявый голос снизу.
Тимур перестал жмуриться. Свет исчез, а на грязном полу под ногами сидела миниатюрная копия Кренделя и с тревогой смотрела на него глазками-бусинками.
– Ох, – Тимур, пытаясь подавить смех, закрыл рукой рот.
– Так и знал, – обиженно нахмурился проводник.
– Ты… – выдавил из себя Тимур и, вытирая выступившие слёзы, присел перед ним на корточки. – Ты…
– Вот вещи, – Лаура, не обращая внимания на происходящее, вытащила из очередного ящика грязно-серый комбинезон и курточку-ветровку.
Тимур быстро переоделся, подхватил Кренделя и спрятал его на груди.
– Пришло время и меня покатать, – засмеялся проводник, выглядывая из куртки.
– Прошу вас соблюдать осторожность, старайтесь не разговаривать, а главное, не смотрите никому в глаза.
Они могут вас выдать.
– Кто? – не понял Тимур.
– Глаза, – Лаура укладывала что-то в сумку из-под противогаза. – У вас глаза человека, живущего наверху.
– А мы…
– Под землёй. Приют находится не так далеко, на станции «Элиос», доберёмся до неё быстро. Старайтесь, чтобы вашего проводника никто не заметил, с продуктами у нас туго, может плохо закончиться. Готовы?
Внезапно Тимуру стало жутко от мысли, что он может увидеть там, за ободранной дверью. По спине пробежал неприятный холодок.
– Готовы, – пискнул за него Крендель. – Я так понимаю, это был намёк, что я могу стать чьим-то обедом, – вздохнул он и забрался поглубже.
Выйдя из комнаты, они оказались на станции метро. Её арочный свод поддерживали два ряда квадратных колонн, облицованных серо-голубым мрамором. Когда-то они, видимо, эффектно гармонировали с теперь уже потрескавшимися, местами обвалившимися ярко-жёлтыми стенами. Тёмный гранитный пол, изрезанный выщербинами, неприятно хрустел под ногами.
Станция представляла собой жуткое место. Вся платформа была усыпана мусором, мятыми жестяными банками и осколками битой плитки. Грязными пятнами чернели граффити. В тусклом свете редких светильников всё казалось призрачно-серым, даже воздух. Хибары, сложенные из глиняных брусков, словно соты, лепились вдоль стен. В оконных рамах дрожали отблески горящих свечей.
– Как всё произошло? – Тимур с тревогой рассматривал людей, молчаливо жавшихся к краю платформы.
