– Стул несчастливый?
Встав, доктор одернул пиджак и стоял с таким видом, будто приготовился ко всему: вот сейчас явится полицейский надзиратель, закует в кандалы и отправит в тюрьму. Невинную душу.
– Что от меня требуется? – спросил он.
Ванзаров хотел не слишком много:
– Расскажите честно, чем занимается Иртемьев.
Исполнить желание было по силам Погорельского.
– Точно не известно… Иона Денисович секретничает… По отдельным намекам могу сделать вывод: развивает идеи доктора Барадюка. Сильно развивает. Вот только в какую сторону – неизвестно.
Что-то чрезвычайно любопытное…
– Мысли будут видны целиком?
– Простите, не знаю… Фантазировать не умею.
Аполлону Григорьевичу окончательно надоело подслушивать под дверью. Он вошел и потребовал, чтобы ему вернули доктора целиком. Или то, что от него осталось.
– Хватит, господин Ванзаров, мучить Месселя Викентьевича, – сказал он, обнимая Погорельского могучей рукой. – Цирк построен, ждут дрессировщика… Пора, дорогой доктор, фотографировать мысли подопытных зверюшек.
С тем и уволок из лаборатории. Погорельский только саквояж успел прихватить. А Ванзаров поставил на место уцелевшую пробирку.
34"
"Третьего гостя Иона Денисович не мог выгнать сразу. Миша Хованский не только отличался легким нравом, но и числился в родственниках. Всегда готов был оказать услугу. И никогда не отдавал взятые в долг суммы. Обещая, что найдет невесту с богатым приданым и вернет все сполна. Иртемьев хотел отделаться от него, но как-то так вышло, что Миша уже с полчаса сидел в малой гостиной, потягивая коньяк.
Болтал без умолку, часто шутил, стараясь развеять мрачное настроение хозяина дома. Тот разговор не поддерживал, отвечал односложно, чаще отмалчивался.
Хованский оглядел гостиную, будто забыл что-то.
– А где Афина и Верочка?
– Выгнал, – ответил Иртемьев.
Миша решил было улыбнуться, но шуткой и не пахло.
– Как выгнал? – спросил он, забыв о рюмке.
– Как выгоняют паршивую собаку…
– Да за что же?
– Есть за что… Михаил, я устал смертельно, отложим разговор на потом…
Чтобы коньяк не пропал, Хованский опустошил рюмку залпом.
– Понимаю, Иона, друг мой… Не буду утомлять… У меня к тебе дело…
– Денег не дам, – сказал Иртемьев, зная, что других дел у шурина не бывает.
На него отчаянно замахали.
– Не нужно мне в долг! Располагаю свободной суммой, почти тысяча рублей, – сказал Миша и понял, что сболтнул лишнего. Не про сумму, от которой осталось меньше восьмисот рублей, а вообще.
